Безопасник - Марина Кистяева

Сначала раздеть. Платье. Бюст – снова черный и совершенно в его понимании не красивый. И трусики такого же цвета.

А вот теперь можно и на неё посмотреть.

Ника снова откинулась на подушки. Уже обнаженная.

Егор так же снял с себя плавки, чтобы не возвращаться к одежде.

И лишь тогда дал себе добро посмотреть на Нику.

Господи…

Если есть в этом грешном мире совершенные женские тела, то одно из них лежало перед ним.

Для Егора она оказалась идеальной. Узкие плечи, сумасшедше шикарная грудь с острыми сосками, зовущими, притягивающими, просящими, чтобы их втянули в рот, попробовали, лизнули. С узкой талией, с красивым желобком пупка, с округлыми соблазнительными бедрами. И с аккуратно выбритыми волосками на лобке. Светлыми, такими же, как и на голове.

Егор протянул руку и дотронулся до сосков. Его личный фетиш. В его распоряжении.

Он не хотел пугать Нику, иначе бы уже давно сжал грудь и, просунув член между полушариями, начал бы скользить, доводя себя до предоргазного состояния. А потом в ротик Ники…

Член болезненно дернулся, Егор мысленно выругался. О чем он думает! Какой ротик! Перед ним девственница! И по тому, как алым цветом горят её щеки, с легкостью можно сделать вывод, что она реальная девственница, а не та, что «бережет» себя для богатого толстосума, отсасывая другим и с легкостью давая в попу.

Егор приблизил своё тело к телу Ники и тихо сказал:

– Расслабься… пожалуйста… Я буду осторожен.

Егор предпочитал более жесткий секс. Когда чувства и эмоции спущены с тормозов, когда оба партнера открыты и лишены предрассудков. И он не сомневался – пройдет совсем ничего, и у него с Никой будет именно такой секс.

Он потянулся к её губам и накрыл их. Он целовал осторожно, настраивая тело девушки на нужный лад. Когда она обняла его в ответ, и с силой сжала плечи, у него вырвался стон. Простое прикосновение, а его заколотило так, словно она делала ему горловой минет.

– Девочка, что ты со мной делаешь, – выдохнул он и стал прокладывать влажную дорогу из поцелуев ниже.

Горло, ключицы, а вот и его очаровательная «четверочка». Его безумие. Его мечта.

Он сжал грудь руками, поочередно целуя то один сосок, то второй. Его прикосновения не оставались безучастными. Ника заметалась на подушках, её короткие ноготки жадно скреблись по простыням, а бедра так и норовили приподняться в жажде получить нечто большее.

В голове Беркута шумело, от сдерживаемого желания свело мышцы живота, каменный стояк требовал немедленного удовлетворения. Его член прикасался к женскому бедру и дергался, ища более удобное и комфортное расположение для себя. А именно – вход в женское лоно.

Егор переместил своё тело, расставил руки по обе стороны от головы Ники и коленом попросил развести ножки в сторону. Ника, кусая губы и чуть постанывая, приподнимая плечи, послушно выполнила его просьбу.

Егор лишь взглядом мазнул по блестящим от сока лакомым складочкам. Хотелось лизнуть, потеребить губами клиторок, а потом языком внутрь. Остановил себя. Не сейчас… Он подобного точно не выдержит. И так, как юнец, на грани.

Склонив голову и снова поцеловав Нику, он начал осторожно входить. Узкая, Господи, какая же она узкая. И влажная. Два идеальных составляющих. А ещё горячая.

Когда Егор почувствовал преграду, то усилил поцелуй. Постарался отвлечь Веронику на него. От внутреннего напряжения мужчину потряхивало. Все до единой мышцы напряглись. А в голове билась лишь одна мысль – его… Златовласка стала его.

И собственник в нем зарычал – ЕГО.

Никто никогда не входил в это узкое лоно, созданное, казалось, для его члена, который безжалостно сейчас рвал девственную плеву. Егор был готов к тому, что Ника попытается оттолкнуть его, выскользнуть из-под него, но златовласке снова удалось его удивить. Она наоборот прильнула к нему, прижалась, вцепилась в плечи и с большей яростной страстью начала отвечать на его поцелуй. Их языки встретились, переплелись, пробовали и изучали друг друга, посылая по телам новые волны удовольствия.

Егор замер, не двигался бедрами. Дал возможность Нике привыкнуть и, лишь когда почувствовал, что она немного расслабилась под ним, послав бедра вперед, продолжил движения.

Толчок… фейерверк перед глазами.

Толчок… выброс адреналина в кровь.

Толчок… эйфория.

Беркут был готов поклясться, что ни разу в жизни не испытывал такого бесшабашного всепоглощающего удовольствия, едва ли не от пуританского секса. Просто прикасаться к ней… Чувствовать её там… Быть в ней. Наивысшая квинтэссенция счастья.

Он оторвался от её губ, чтобы заглянуть в глаза Вероники. Они чуть поблескивали от пережитой боли, но её губы улыбались, одна её рука опустилась на затылок, чтобы снова притянуть его лицо к себе. А после Ника и вовсе осмелела – закинула и ногу ему на бедро, непроизвольно тем самым углубив угол вхождения.

Больше сдерживаться он уже не мог. Ускорил движения, но старался всё равно не входить резко. Ника постанывала ему в губы, и эта была лучшая музыка, что он слышал. Её стоны – подтверждение того, что ей хорошо.

Кончая, Егор опрокинул голову назад и так же громко застонал. Он сам себе напоминал зверя, что рыком празднует победу, получение долгожданной самки.

На его лице выступила испарина, и ещё со сбившимся дыханием, Беркут негромко спросил:

– Ты как?

Он смотрел на Нику и не мог налюбоваться. Раскрасневшаяся, с такой же испариной на лбу, с распухшими от его поцелуев губами, она была нереально красивой. Сочетая в себе роковую красоту блондинок и одновременно скромность и мягкость, присущую российским девушкам, не избалованным, а чистым, свежим.

– Нормально, – она говорила хрипло.

– Больно?

– Немного щиплет.

– Не кончила?

Ещё сильнее покраснела.

– Нет, но было… было… – облизнула губы. – Было хорошо. Даже здорово. Там… там точно бабочки… внутри…

Её речь была бессвязной и одновременно шикарной.

Егор улыбнулся и прижался лбом к её лбу.

Хрен он её отпустит в ближайшее время.

Да и отпустит ли её вообще…