Аукцион Судьбы. Книга первая - Марина Кистяева

Для неё полбутылки вина – смерти подобно. В прямом смысле. Алкоголь и её препараты – несовместимы.

- Олег.

Она ещё на что-то надеялась. На его благоразумие, наверное. На человечность. Она точно не знала.

Как оказалось, зря.

Саша вся подобралась.

- Мне открывать вино? Или ты ответишь?

- Зачем тебе моя причина…

- Куколка, не зли меня. Мы договорились. Играем.

- Я не хочу больше.

- Сааааша…

От его голоса мурашки побежали не только по спине, по всему телу. Даже на руках короткие волосики встали, выдавая реакцию организма.

- Открывай.

Саша уперлась. Глупо, но она не желала говорить о своей болезни. И он тоже хорош! Он же видел её таблетки! Тогда, у себя в доме! И сам сделал правильные выводы, что она сердечница! Даже сегодня на балконе обратил внимание, что она сделала всего пару глотков!

А что сейчас…

Олег, отставив виски в сторону, которые до сих пор держал в руках, потянулся за вином. Саша мысленно выругалась. Предусмотрительный. Взял шампанское, которое можно открыть без подручных средств.

Так же, как и днем, Олег открыл, не пролив лишнего. Хлопок и готово.

Молча протянул ей.

Саша взяла, невольно вздрогнув, когда их пальцы соприкоснулись. А вот это оказалось чересчур, потому что лицо Олега мгновенно приняло нечитабельное выражение, опасное, отчего Саше захотелось встать и сбежать.

Догонит, даже пробовать не стоит.

Бутылка обожгла пальцы, хотя она, напротив, была охлажденной.

Девушка опустила голову, не решаясь что-либо предпринять далее.

Осетин загнал её в угол.

Или – или.

Рука Саши дрогнула.

К черту!

Нервы сдали, и Саша под воздействием эмоций отшвырнула от себя бутылку. Та глухо упала на песок в метре от них и вино тотчас с тихим бульканьем полилось.

Саша не совсем грациозно попыталась подняться. Ей дали возможность поверить, что на самом деле есть шанс уйти от ответа.

Дали, чтобы в следующую секунду отобрать.

Да так, что Саша вскрикнула от неожиданности.

Олег рывком бросил своё тело за ней, схватил девушку за руку, чтобы тотчас опрокинуть её на спину, предварительно подсунув ладонь под её затылок, защищая от удара.

Сам навалился сверху.

Теперь его темные глаза, полыхающие неприкрытой яростью, оказались непозволительно близко от лица Саши, вызывая в ней отчаянное желание продолжить борьбу.

Она так и сделала. Зашипела сквозь сжатые губы:

- Пусти.

Саша не знала, какой бес в неё вселился. Всегда осторожная, неконфликтная, предусмотрительная. И тут сорвалась. Цепи, сковывающие её, рухнули. Видимо, внутреннее напряжение достигло апогея, и подавляемые эмоции вырвались наружу.

Естественно, Олег и не думал послушаться. Ещё сильнее сжал её, расплющил под своим крупным телом.

- Мы не закончили игру.

Она чувствовала его вес. Чувствовала, как его ноги властно раздвигают её бедра, устраиваясь поудобнее. И да, черт возьми, она чувствовала эрегированный член, упирающейся ей во внутреннюю сторону бедра.

Его возбуждению она не удивилась. Удивилась собственной реакции – по телу медленно заструилось тепло, стекая книзу живота, к сосредоточению её женственности. Даже трусики увлажнились.

Но Саша не собиралась так быстро сдаваться. О, нет, только не сегодня.

Она взбрыкнулась, пытаясь скинуть с себя Олега, но проще было сдвинуть глыбу, чем его.

Хватка усилилась.

- Пусти, я сказала! Я не хочу играть в эту долбанную игру! Не хочу тебе ничего рассказывать! Понял?

- Нет.

Он говорил спокойно, его голос не дрогнул.

И это было страшно.

Его спокойствие. Его возбуждение. Его глаза, наполненные гневом.

Точно внутри него происходила только ему ведомая борьба, где несколько демонов сцепились за права обладания человеческой душой.

- Я не хочу!.. - Саша продолжила биться под ним, не замечая, как истерика подкралась слишком близко. Краем сознания девушка уловила, как теплый воздух коснулся её бедра – значит, подол платья вздернут кверху.

- Или отвечай, или пей. Откажешься выполнять условия договора, я волью в тебя спиртное сам.

Вот тогда Саша испугалась. Он ловко переменил положение, сграбастал её руки и вздернул их над её головой, где зафиксировал кисти своими длинными жесткими пальцами. Он держал её крепко – не вырвешься. Да и его вес под девяносто килограмм, а то и больше, не давал пространства для маневров.

Тяжело дыша, Саша не оставляла попыток.

Ситуация усугублялась тем, что Олег второй рукой дотянулся до по-прежнему стоящей бутылки с виски и, взяв её, занес надо ртом Саши.

Девушка задохнулась от понимания, что он не шутит. Что он вольет в неё спиртное.

- Олег!

- Для чего тебе понадобились деньги, ради которых ты решила продать себя? – он повторил вопрос, едва ли не слово в слово. Не размыкая губ и не разжимая пальцев на её кистях, где завтра наверняка проступят синяки.

Одна капля прозрачной жидкости упала Саше на нос, стекла к губам.

Паника смешалась со злостью, с негодованием, и Саша выпалила:

- Ты видел мои лекарства!

- Видел!

Его глаза холодно блестели во тьме, отражаясь в лунном свете и, как никогда раньше, напоминали звезды.

- Я больна! Мне необходима трансплантация сердца! – Саша сорвалась на крик, окончательно теряясь в эмоциях нескончаемого вечера. – Донорское сердце возможно было только купить! Родители продали квартиру, а нас «кинули»! Теперь ты доволен? Доволен?!

- Нет. Куда пошли деньги?

- Господи… - Саша задыхалась. - Я их отдала… вернее, отдам родителям, чтобы они… чтобы они хотя бы что-то себе смогли купить… жилье… Неужели непонятно? А теперь пусти меня… пожалуйста…

Она не заметила, как по её щекам покатились слезы. Не заметила, как перешла с крика на шепот. Не заметила, как медленно разжались удерживающие её руки.

Лишь только почувствовала: вот она – свобода.

На душе было гадко, так, как не было давно. Под ногами развернулась бездна, в которую Саша падала и падала, и не было возможности задержаться. Да и не хотелось. Её вывернули наизнанку, вскрыв незаживающую рану. Развернули и кинули туда горсть соли, чтобы Саша сильнее корчилась. Мало того, что она перенесла со дня, когда узнавала о заболевании, фактически о вердикте, так и на последних днях у неё снова эмоциональные качели. Штормит так, что нет сил держаться даже на плаву, швыряет туда-сюда, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Больнее. Чтобы не смела даже думать, что есть счастье.