Аукцион Судьбы. Книга первая - Марина Кистяева

Саша, стараясь производить как можно меньше шума, открыла дверь выданным крестным ключом, и, ступая осторожно, вошла в квартиру.

С кухни струился приглушенный свет.

Саша закусила и без того искусанную припухшую нижнюю губу.

Она даже знала, кто не спит.

Кто её ждет.

Разувшись, она сразу же пошла на кухню. Смысла прятаться и увиливать не было.

- Привет, папуль. Ты что не спишь?

Она подошла к отцу со спины и обняла его, втянув приятный запах родного человека. Как же хорошо снова оказаться дома. Пусть и не совсем дома, но рядом с теми, кого ты любишь, и кто любит тебя.

Парадокс, но именно папуля всегда ждал её возвращения с улицы. Мама очень редко.

- За тебя волнуюсь. Уже утро.

- Пять часов. Я же предупредила, что задержусь.

- Саш…

- Пап, я всё знаю. А ты что пьешь? Чай? Я тоже хочу.

Она чмокнула отца в затылок и направилась к кухонной рабочей панели, на которой стоял электрический чайник.

Идти она старалась не спеша, не делая резких движений.

Между ног саднило.

Да, теперь она знала, что подразумевает взрослый мужчина под выражением «иметь по полной»…

Приказав себе ни в коем случае не углубляться в воспоминания того, что она пережила за последние часы, а сосредоточиться на отце, который, она не сомневалась, пристально наблюдает за каждым её движением.

Она открыла шкаф, достала ещё одну чашечку, пакетик с зеленым чаем и плеснула кипятка.

- Как повеселилась?

От души…

- Нормально, пап.

Она взяла чашку и присела за стол напротив отца. Вадим продолжал пытливо всматриваться в разрумянившееся лицо дочери. Немного уставшего, но оно и понятно – тусила где-то всю ночь. Молодежь… И сказать ничего не может, ибо Саша сейчас имела право на всё. На всё… А он не мог уснуть. Ждал. Переживал. Придумывая себе черте что. А если кто его кровиночку обидел, парень какой-нибудь. И обрывал себя. Саша – умница, не по годам взрослая и серьезная девочка, никогда не встревавшая в сомнительные авантюры.

Уходя вчера, она предупредила, что вернется или поздно, или вовсе под утро. И когда он попытался узнать, с кем она идет гулять, она подошла к нему, положила руки на грудь и тихо сказала:

- Папа.

Дала интонацией понять, что есть вещи и обстоятельства, которые ему, как отцу, уже невозможно контролировать и предотвратить.

Его девочка выросла…

- А ты не спал всю ночь или только проснулся? Только правду говори, знаю, начнешь увиливать.

Саша открыла конфетку и закинула себе в рот. Хорошо, что она не раздевалась, не стала снимать кофту, да и у Осетина переоделась в свою одежду, а не в то платье, что ей выдали в клубе.

- С переменным успехом. Лег, но не спалось.

- Понятно. А крестный?..

- На дежурстве, - отец отвел взгляд.

Саша отпила чай, сделала большой глоток и порадовалась, что вода в чайнике успела немного остыть, иначе бы она обожгла горло.

По приезду к крестному она заметила, что отношения между братьями не такие теплые, как можно было предположить. Они общались, но натянуто. Отца явно тяготило находиться в доме брата, а теперь и знать, что они ему должны денег. Крестный отмахивался, злился, когда Вадим заводил речь о деньгах, но последний был упертый и, несмотря на то, что сделка с донорским сердцем не состоялась, он считал себя обязанным. Ситуация ужасала. Саша не представляла, что испытывал её отец. Знать, что дочь умирает и иметь крупные долги. Его моральное состояние её сильно беспокоило. Даже больше, чем своё.

С ней всё понятно. А вот папа… У него должно быть всё хорошо.

Это обязательное условие.

Саша, как и большинство детей, жила, никогда не задумываясь о судьбе родителей. Вместе, рядом, значит, всё хорошо. И лишь столкнувшись с болезнью, начала присматриваться. Почему с ней так часто холодна мама и куда более заботлив папуля? Это же… неправильно, да? Или мама относилась к той категории женщин, что по сути своей не умела проявлять чувства?