Сердечная тайна королевы - Жаклин Санд

Над входом в часовню ветер раскачивал одинокий фонарь, так что Эме увидел темные очертания простого дорожного экипажа, запряженного вороной четверкой. А кроме того несколько характерных пятен на снегу. Лейтенант был уверен, что при дневном свете они окажутся красными. Люди, оставленные де Бофором у источника в качестве охраны, о чем-то шепотом переговаривались, то и дело тыча пальцами в сторону Нуази. По стенам аббатства сновали служки с факелами, в окнах мелькали отблески свечей. Лейтенант тщетно пытался пересчитать своих будущих противников. Трое на улице, но не исключено, что кто-то еще прячется от холода в часовне. При этом стрелять, да и вообще шуметь, весьма нежелательно. Эме никогда не считал де Бофора глупцом, если его люди в аббатстве услышат шум схватки, погони не миновать.

Рукоять шпаги привычно легла в ладонь. Вот так всегда. Некоторые по ночам нежатся в теплой постели с красоткой под боком. А другие…

Первый из охранников умер, как и планировалось, быстро и беззвучно, даже не успев выхватить из ножен свой клинок. Увы, подчиненные Эме были не настолько проворны, как их командир. Де Бовиль, который метил противнику в грудь, оступился на замерзшей грязи и всего лишь рассек ему бедро. На сдавленный крик раненого из часовни выскочили еще четверо. Эме с чувством выругался, избавляя своего мертвеца от его шпаги. Два равнодлинных лезвия почему-то нравились де Фоберу больше, чем привычная пара – шпага и дага. Не то чтоб нападающих стало много, но вот про «тихо», пожалуй, придется забыть. Чахоточно-бледная луна неожиданно выплыла из-за облаков, придав картине ночного боя некую особую фантасмагоричность. Лунный свет рассыпался причудливыми бликами на танцующих свой смертоносный танец клинках. Какое-то время слышны были только сдавленные проклятия и хриплое дыхание фехтовальщиков. Когда люди де Бофора потеряли еще троих, уцелевшие двое, прижатые к стене часовни, сообразили, что дело принимает весьма скверный оборот. И вспомнили про пистолеты. Эме честно постарался достать обоих противников раньше, чем они поднимут пальбу. И не смог. Первый уронил оружие, так и не успев нажать на курок, второй, хоть и получил укол в плечо, все же исхитрился выстрелить. Пуля, метившая в голову гвардейцу де Фобера по имени Жорж Форе, угодила в лампу.

Отборное ругательство лейтенанта и предсмертный хрип последнего из слуг герцога прозвучали почти одновременно.

– Все живы? – хмуро осведомился шевалье, невозмутимо вытирая клинок об рубашку покойника.

– Все, – процедил Форе сквозь зубы. Рукав его камзола был распорот, гвардеец морщился, зажимая рану. С пальцев его на снег то и дело падали кровавые капли.

– Де Бовиль, перевяжите, – велел Эме.

Он кое-как разжег расколотый выстрелом масляный фонарь так, чтобы не устроить при этом пожар, и заглянул в часовню. В дальнем углу стылого каменного помещения кто-то тихо заворочался. Ага, похоже, не всем спутникам Анны Австрийской этой ночью суждено было отправиться на небеса. Двое с кляпами во рту оказались надежно привязаны к балке, поддерживающей арочный свод.

– Ваша милость, пощадите, – жалобно заскулил человек с заплывшим от огромного кровоподтека глазом, едва Эме избавил рот пленника от внушительного клока мешковины. – Я все скажу.

– Будем считать, что я этого не слышал, – лейтенант многозначительно покачал лампой перед лицом бедняги так, чтобы тот хорошенько разглядел цвет его плаща и белый гвардейский крест. – Кто-то из вас двоих умеет управляться с лошадьми?

– Гаспар… Он кучер Ма… – слуга испуганно осекся.

– Гм, и последних слов я «не слышал» тоже. Гаспар – это ты?

Де Фобер извлек кляп изо рта второго пленника. Тот торопливо кивнул.

– Хорошо, – клинок Эме быстро рассек путы. – Отправляйтесь на козлы. Карета во дворе. Дорога, я полагаю, вам хорошо известна… Аббат!

Де Фобер решил, что после недавней стрельбы его крики уже погоды не делают. Поэтому позвал де Линя во весь голос прямо с порога часовни.

– Я тут, – Андре привычно окинул взглядом место побоища. Королева, наоборот, вздрогнув, зажмурилась. – Чисто сработано. Думаете, они слышали выстрел?

– Конечно. Вряд ли де Бофор специально подбирает себе глухих слуг. Ваше величество, пожалуйте в экипаж. Дорога каждая минута.

– Лейтенант, за часовней привязаны лошади этих типов, – очень кстати доложил выскользнувший из темноты де Бовиль.

– Лошадей – сюда.

Через считаные минуты и викарий, и гвардейцы были в седлах. Гаспар хлестнул застоявшихся на ветру вороных, и карета, разбрызгивая грязь, тронулась с места.

Какое-то время Эме надеялся, что все же переоценил сообразительность де Бофора и погони не будет. Затем, в очередной раз обернувшись через плечо, он разглядел в темноте за спиной далекие огни.

Лейтенант хлестнул лошадь и, поравнявшись с кучером, мрачно велел:

– Быстрее!

Карету жестоко подбрасывало на ухабах, и де Фоберу не хотелось даже думать о том, что произойдет, если ее постигнет незавидная участь экипажа принцессы Конде. Ям и колдобин на разбитой зимней дороге предостаточно. Если соскочит колесо…

С черных крупов коней королевской упряжки слетали клочья пены, но огни неуклонно приближались.

– Нас догоняют, – вынужден был констатировать Эме, вновь оглядываясь. – На этой дрянной дороге карете не оторваться от всадников.

Андре кивнул. Он тоже заметил, как угрожающе быстро сокращается расстояние между преследователями и экипажем королевы. Похоже, драки не избежать. Скверная ситуация. Де Линь был слишком опытным человеком, чтобы не понимать, что шансов у них очень мало.

– Что вы намерены предпринять, лейтенант?

– Полагаю, шевалье, в Париж вам придется сопровождать ее величество в одиночестве.

Эме сделал знак своим людям, и два гвардейца послушно развернули лошадей, перегораживая дорогу.