Безупречная жена - Стефани Лоуренс

– А теперь, – он взял ее за подбородок и нежно развернул заметно посвежевшее личико к себе, – рассказывайте, что случилось.

Антония встретила его взгляд и высвободила подбородок. Желудок сжался в крохотный комочек.

– Мне просто… не удалось сразу попасть в ритм.

– Странно, – не смог сдержать удивления Филипп. – А мне казалось, вы считаете себя опытной партнершей и не нуждаетесь в дальнейших уроках танцев. – На другое утро после музыкального вечера у леди Грисвальд Антония так и не появилась в танцевальной комнате. И Джеффри тоже не пришел. А когда Филипп небрежно поинтересовался о причине, тот смущенно пролепетал в ответ, что сестра – кстати, с явным раздражением – заверила его в том, что уже достаточно набралась опыта.

Антония рискнула взглянуть на него из-под ресниц, вскинула подбородок, чтобы вернуть себе уверенность, и стала смотреть в сад.

Я не должна отнимать у вас столько времени. Вы и так очень великодушны, я вовсе не хотела, чтобы вы чувствовали себя обязанным.

Филипп едва не застонал.

– Обучать вас вальсу никогда не было для меня обязанностью. – Скорее приятным развлечением, которого ему очень и очень недоставало. – И яснее ясного, что вам еще потребуются мои уроки. – Она бросила на него испуганный взгляд, мало его утешивший. – Завтра и начнем. И мне уже давно не семь лет, знаете ли.

Удивленная внезапной переменой в его тоне Антония вскинула на него глаза. Филипп смотрел ей в лицо.

– Я вас хорошо учил, и вы впитали все мои инструкции, словно губка воду. Вас вовсе не ошибка в танце расстроила. – Взгляд его стал жестче. – Итак, в чем дело? Вас кто-то обидел?

Второй вопрос и завуалированное предостережение убедили Антонию, что нет смысла увиливать от ответа. Она помедлила, вдохнула глубже, чтобы успокоиться, отвела в сторону глаза и нерешительно произнесла:

– Я поняла, что мне трудно соблюдать надлежащую дистанцию.

Филипп хмуро сдвинул брови.

– Дистанция между нами была абсолютно пристойной. Я слишком бывалый человек, чтобы во время первого же вальса в сезоне переступить черту.

Антония с досадой взглянула на него:

– Я вовсе не это имела в виду!

Филипп пристально посмотрел на нее:

– Тогда в чем же дело?

Антония сердито сверкнула на него глазами:

– Вы прекрасно знаете в чем! И от того, что вы меня постоянно дразните, мне ничуть не легче.

Ее голос дрогнул, она смущенно отвернулась и отошла к балюстраде. Филипп, прищурившись, проводил ее взглядом, затем неторопливой походкой проследовал за ней. Когда он встал рядом, Антония не отрываясь смотрела в темноту сада и крепко сжимала руки.

– Едва ли мне прежде приходилось о таком говорить… Мне, конечно, лестно, что вы считаете меня всеведущей, но то, что для вас совершенно очевидно, мне на самом деле непонятно.

Она медленно повернула к нему лицо и со свойственной ей прямотой посмотрела в глаза. То, что она прочла в его взгляде, ее успокоило.

– Я… – Она запнулась, и лоб ее прорезала морщинка. В полной растерянности девушка подняла голову и отвернулась. – Я поняла, что… ощущения, которые испытала, танцуя с вами, настолько меня взволновали, что я… в общем, я больше не уверена, что не допущу ничего неблагоразумного.

Филипп взглянул ей в лицо:

– Во время вальса?

Она кивнула, отводя глаза. На лице Филиппа медленно появилась самодовольная улыбка. Но он тут же вспомнил, что не всегда понимает ее правильно.

– Значит, – спросил он, старательно придавая лицу спокойное выражение, – вальсируя с кем-то другим, вы не чувствуете, что можете сделать что-то вызывающее?

Антония хмуро взглянула на него:

– Конечно нет! – Она внимательно всмотрелась в его лицо. – Я думала, что справлюсь с этим, но… – Несчастная девушка неопределенно махнула рукой. Филипп перехватил ее ладонь и, дождавшись, пока она посмотрит ему в глаза, медленно поднес ее к губам. Он смотрел в ее большие глаза, ощущал в своей ладони ее тонкие пальчики и чувствовал, что демон-искуситель уже совсем близко.

– Джеффри сказал, что вы порекомендовали ему полностью полагаться на мои советы. – Он выгнул бровь. – А вы сами готовы безоговорочно довериться мне?

Ее глаза омрачило сомнение, и впервые за весь разговор Филипп выказал нетерпение.

– Я вообще-то уже не первый год танцую вальсы на балах.

– Я это знаю. – Антония перевела дыхание. До нее вдруг дошло, что сейчас речь идет совсем не о вальсах. – Но…

Филипп, удерживая ее взгляд, снова поднес ее руку к губам и нежно коснулся кончиков ее пальцев. Он с легкостью почувствовал ее предательскую реакцию, которую она постаралась скрыть.

– Верьте мне. – Он понизил голос. Я не дам вам ошибиться. – Он смотрел на нее пристально и твердо. – Вы мне верите?

Последовала пауза, хрупкая, как стеклянная пряжа, и нескончаемая, словно сама вечность. Антония, затаив дыхание, слышала каждый глухой удар собственного сердца.

– Вы же знаете, что верю.

– Тогда закройте глаза. Настало время для нового урока.

Помедлив, Антония послушалась.

– Представьте, что мы находимся в бальном зале в Рутвен-Хаус.

Она почувствовала, как рука Филиппа легла ей на талию, а другая сжала пальцы.

– Вот Джеффри играет нам на фортепиано…

Она сдвинула брови:

– Но я слышу скрипки.

– Он привел себе на помощь друзей.

Он поднял ее руку, крепче обнял за талию.

– Ох, Филипп… – Она уже совсем потерялась.

– Доверьтесь мне.

Секунду спустя они закружились в вальсе.

– Не открывайте глаз. Помните, что мы в Рутвен-Хаус и рядом никого нет.

Антония конечно же прекрасно помнила, где они находятся на самом деле, прохладный ночной воздух освежал ее обнаженные матовые плечи, легкий ветерок играл с юбками. Но Филипп крепко держал ее, и с закрытыми глазами ей ничего не оставалось, как расслабиться и послушно следовать за ним. Она словно издалека слышала приглушенный говор и смех, музыканты продолжали играть. Они все кружились, Филипп тесно прижимал ее к себе, и прежние ощущения снова захватили ее. Но теперь она избавилась от необходимости контролировать себя и уже не боролась с ними, но всеми силами ловила блаженство момента.

Филипп, глядя на ее лицо, видел, как приподнялись уголки ее губ, и сам понимающе улыбнулся. Некоторое время он упивался выражением ее лица и наконец неохотно проговорил:

– Откройте глаза.

Антония открыла, чуть поморгала, привыкая к свету. Заметив довольное лицо Филиппа, она посмотрела поверх его плеча и пораженно ахнула. Они танцевали на террасе не одни. Изумленная Антония увидела, как вместе с ними при свете ярких звезд кружится множество других пар.