Безупречная жена - Стефани Лоуренс

– О, конечно. Естественно.

– До встречи, мисс Мэннеринг, мисс Даллинг.

И все пятеро послушно ретировались. Антония посмотрела на Филиппа и увидела, что тот решительно выдвинул вперед подбородок.

– Предлагаю выйти, не откладывая. – И прежде чем кто-нибудь успел спросить, куда именно, он уже увлек их всех, включая Катриону и Амброза, к выходу.

У тротуара стоял кеб, Филипп подозвал его и усадил туда Катриону, Амброза и Джеффри. Потом захлопнул за ними дверцу и крикнул:

– К Гантерсу!

Кучер понятливо кивнул, щелкнул вожжами, и старый экипаж, поскрипывая, покатил прочь.

Оставшись стоять на мостовой, удивленная Антония подняла глаза на Филиппа:

– А мы как же?

Он досадливо посмотрел на нее:

– Разве нам обязательно ехать с ними?

Антония замерла на месте.

– Да!

Он, сощурившись, посмотрел на нее, но она не дрогнула. Тяжело вздохнув, Филипп подозвал другой кеб.

– А теперь, – произнес он, едва за ними закрылась дверца, – может, объясните мне, что затевают мисс Даллинг и маркиз.

Антония как раз собиралась это сделать. Когда извозчик подъехал на место, Филипп уже думал об отступлении. Но, взглянув в окошко экипажа, понял, что это преждевременно.

– Бог ты мой! – воскликнул он, берясь за ручку двери. – Они так и стоят снаружи.

Как и следовало ожидать, Катриона Даллинг начала привлекать внимание. Скрипнув зубами, Филипп помог Антонии сойти и, чувствуя себя овчаркой, опекающей стадо овец, завел маленькую компанию внутрь кафетерия.

В этом месте Филипп не был широко известен. Но стоило официантке только на него взглянуть, и она незамедлительно провела всю группу в отдельный кабинет. Усаживаясь на скамью рядом с Антонией, Филипп уже жаждал освежиться и заказал напитки.

Официантка приняла заказы. Они даже не успели отдышаться, как им уже подали мороженое. Катриона, Амброз и Джеффри незамедлительно налегли на него, Филипп и Антония повели себя более осмотрительно.

Первой закончила Катриона и вытерла губы салфеткой.

– Амброз отправит мое письмо завтра, – объявила она сидящим за столом. Я не сомневаюсь, что Генри тотчас примчится на выручку. Это истинный рыцарь. – Ее глаза мечтательно устремились куда-то вдаль. – Он точно поймет, что следует предпринять. Как только он приедет, все будет в полном порядке.

Она принялась обсуждать с Амброзом вероятные козни своих родственниц, а Филипп поймал взгляд Антонии.

– Остается надеяться, что мистер Фортескью хоть в чем-то соответствует романтическому бреду мисс Даллинг. Не думайте, что я не признателен вам за отсутствие склонности к мелодраме.

Антония, поморгав, обратила внимание на свое мороженое. Отправив в рот одну ложечку, она широко улыбнулась. Интересно, какое впечатление произвела на Филиппа неоспоримая красота Катрионы? Кажется, особенно никакого. Его комментарий скорее предполагал обратное, и Антония не могла не испытывать удовлетворение.

Тем временем Филипп, прищурившись, наблюдал за ней. У него хватило проницательности догадаться, чем вызвана эта самодовольная улыбка. Барон принялся за мороженое, внутренне усмехаясь по поводу ее сомнения в его вкусе. Для любого маломальски опытного мужчины его типа кукольная миловидность мисс Даллинг не шла ни в какое сравнение с цветущей красотой Антонии. Он посмотрел на нее, после чего машинально обвел взглядом комнату.

Четыре джентльмена поспешно отвели глаза. Филипп помрачнел. В Музее все пятеро мужчин смотрели только на Антонию, что не укрылось от его внимания.

Филипп шевельнулся на стуле и впился взглядом в лицо Антонии. Она это почувствовала, подняла на него глаза и вопросительно вскинула бровь.

– Кажется, нам пора? Сегодня мы идем на музыкальный вечер к леди Грисвальд.

Когда они выходили из кафетерия, Филипп задался вопросом, кто еще будет на этом приеме. Антония вдруг дернула его за рукав:

– Катриона и Амброз уходят.

Филипп учтиво распрощался с парочкой, которая намеревалась до возвращения в поместье Тайсхерст-Плейс посетить еще Хэтчардс. Под руку с Антонией и с неизменным Джеффри позади Филипп направился в противоположную сторону. Он смотрел вперед невидящим взглядом, глубоко погрузившись в непрошеные размышления.

Антония озадаченно поглядывала на него. Она уже открыла было рот, чтобы задать вопрос о его мрачном настроении, но успела проследить направление его взгляда. И слова застыли у нее на губах.

Шагах в десяти впереди стояли две дамы, модно одетые и причесанные. И обе они самым бессовестным образом строили Филиппу глазки.

Антония, несмотря на то что выросла в Йоркшире, сразу поняла, что представляют собой эти двое. Она немедленно напряглась, ее глаза вызывающе сверкнули. Девушка уже приготовилась обдать женщин ледяным высокомерным взглядом, но в последний момент взглянула на Филиппа.

В этот же миг две распутницы попали в поле зрения Филиппа. Все еще пребывая в рассеянности, он лениво окинул глазами их прелести, но тут почувствовал взгляд Антонии. Он перевел на нее глаза и успел заметить, как поспешно она опустила ресницы. Девушка демонстративно отвела взгляд, всем своим видом выражая холодное осуждение.

Филипп сощурился, открыл было рот, но все-таки сдержался. Он напомнил себе, что не обязан извиняться за то, что она, согласно неписаным правилам, даже не должна замечать. И остановился.

– Пожалуй, возьмем кеб.

Он подозвал проезжающий экипаж, они втроем забрались в него. Антония села рядом с Филиппом, преисполненная ледяного достоинства. Филипп, поджав губы, смотрел в окно. Он весь день мирился с тем, как ее пожирают глазами, и мог только догадываться, какие еще испытания принесет нынешний вечер. Она не имеет права обижаться на то, что две вульгарные цыпочки обратили на него внимание.

К тому времени, как кеб свернул на Гросвенор-сквер, он успел немного успокоиться. Ее чувствительность иногда раздражала, зато догадливость в его глазах только прибавляла ей прелести. Он рассудил, что неразумно считать, будто она ничего не ведает о его бурном прошлом и естественных потребностях.

Кучер остановил кеб, Филипп дал Джеффри выпрыгнуть первому, вслед за ним неторопливо спустился на тротуар и помог выйти Антонии. Она старательно избегала встречаться с ним взглядом, он же всем своим видом демонстрировал полное равнодушие. Одарив кучера полукроной, он учтиво препроводил Антонию в дом и задержался в холле, чтобы отдать трость Каррингу.

– Значит, – сказал он, подходя к Антонии, которая снимала перед зеркалом капор, – вы приглашены сегодня к леди Грисвальд?

Антония, все еще избегая встречаться с ним глазами, кивнула:

– Да. На музыкальный вечер, как я уже сказала. Некоторые барышни – кстати сказать, скромные и невинные – пожелали продемонстрировать публике свои таланты. Это, как мне кажется, не то, что может вам понравиться.