Русская лилия - Елена Арсеньева

Это объятие было таким пылким, таким нежным, такие волны любви исходили от Георга, что Ольга закрыла глаза, уткнулась в его плечо и заплакала одновременно от пережитого горя и от счастья, которое она испытывала, растворяясь в этой любви.

Они оба молчали, только тело Георга иногда странно вздрагивало, и тогда Ольга прижималась к нему еще крепче, а пули все свистели и свистели вокруг.

И вдруг настала тишина.

Невероятная тишина!

Перестрелка закончилась, однако Георг по-прежнему лежал неподвижно, не выпуская Ольгу из объятий.

Она попыталась шевельнуться… Его руки, обнимавшие ее, бессильно упали. И тут Ольга заметила, что ее платье в крови. Она испуганно вскочила на колени и обмерла, увидев человека, лежавшего перед ней в луже крови. Шляпа свалилась с его головы, открыв смоляные кудри и черную повязку, прикрывавшую глаз. Это был Васили Константинос, и тело его было в нескольких местах пробито пулями. Он был убит.

В следующую минуту Ольга почувствовала, что чьи-то руки схватили ее, затормошили, обняли. Она увидела Георга в мундире морского офицера… Рядом стоял запаленный конь.

— Как вы могли уехать, оставив меня в Афинах! — в гневе закричал Георг на подошедшего Колокотрониса. — Я сам должен был спасти мою жену!

— И вы лежали бы здесь на дороге, как лежит сейчас Васили, — без всякого почтения огрызнулся Геннайос. — Он спас и вас, и королеву. А предал нас Мавромихалис… Он мечтал о возвращении баварской династии в страну, на все был готов ради этого. Но главное для него было поссорить нас с русскими. Все, что мы задумали, он сообщил похитителям, которых возглавлял его сын. Мавромихалис держался очень подозрительно, я послал людей следить за ним, мне сообщили, что он ушел к Гимету. И когда он возвращался из предгорий, где встречался с сыном, мы его и поймали… Он живо все выложил! Я предупредил Васили, что его застрелят, как только он повиснет над пропастью. Он станет отличной мишенью. А короля убьют на дороге. Но Васили сказал, что давно подозревал Мавромихалиса и поэтому у него есть другой план. Он послал в карьер старого Ставроса, крестного отца его брата, бывшего клефта, умиравшего от канцера и молившего Бога о том, чтобы встретить смерть не в постели, а в бою. Васили дал ему такую возможность. А сам взял вашу одежду… Он был готов умереть за вас и за русскую королеву, он был готов умереть за Грецию… Конечно, он понимал, что надолго этого обмана не хватит, но надеялся захватить в плен главаря похитителей, а потом потребовать в обмен на него королеву.

— А где Сомакис? — спросил король, пытаясь поднять Ольгу, но она осталась сидеть над телом Васили. Закрыла его единственный глаз, сложила на груди руки…

— Слышите стрельбу? — сказал Колокотронис. — И полицейские, и часть моих эвзонов пошли к пещере. Думаю, там скоро все кончится.

Он подал Ольге флягу с водой. Она попила, потом смочила платок и вытерла окровавленное лицо Васили.

Георг опустился рядом с ней, обнял и положил ее голову себе на плечо. Одной рукой Ольга держала его руку, а другой — руку Васили. Рука Георга была теплая, а рука Васили постепенно остывала. Ольге хотелось согреть ее дыханием, но она стеснялась Георга…

Прошло какое-то время, и на дороге появился отряд Сомакиса. Они вели Аргироса Мавромихалиса.

— Наконец-то мы покончили с этим семейством! — с откровенной радостью сказал Колокотронис.

— А мы покончили с Васили! — так же радостно воскликнул Аргирос, глядя на мертвеца, лежавшего посреди дороги. — За это и жизни отдать не жалко! Теперь бы мне еще достать Элени, но нет: она помогла бежать королеве, а сама исчезла, едва началась стрельба около пещеры. Наверняка эта цыганская ведьма превратилась в сороку, как у них водится, у ведьм, и улетела. Не удивлюсь, если она теперь объявится где-нибудь в Париже, княгиня-то Плакентийская уже давно там!

Ольга не слушала. Она наконец-то поняла, что руку Васили ей согреть не удастся. Безропотно позволила мужу поднять себя и усадить на лошадь.

Георг пошел в Афины пешком, ведя в поводу коня жены.