Русская лилия - Елена Арсеньева

В кабинете короля Георга собралась очень странная компания. Кроме самого короля, министра Мавромихалиса, начальника королевской охраны Колокотрониса и начальника окружной полиции Сомакиса, здесь находился одноглазый бродяга, поражавший могучим сложением. Высокие господа внимательно прислушивались к каждому его слову.

Это был, как легко догадаться, Васили Константинос.

Колокотронис мало что смог ему рассказать по пути сюда, но сейчас Васили уже знал, что королева исчезла вместе со своей английской компаньонкой, бывшей еще недавно ее гувернанткой. Можно было предположить, что они вышли через потайную дверь в стене дворца, а потом через боковую калитку в ограде.

— Возможно, что женщин похитили из дворца? — сразу спросил Васили. — Вывели их силой?

Никто не мог ответить.

Васили попросил разрешения осмотреть дверь и калитку. Мавромихалис, который с трудом переносил присутствие Васили, возмутился было:

— Мы напрасно потеряем время!

Король успокоил его, сказав, что это займет всего лишь четверть часа. Более того, он сам собрался идти с Васили.

— Вы так верите какому-то бродяге и разбойнику, ваше величество?! — вскричал Мавромихалис.

— Я готов вступить в союз хоть с самим дьяволом, если это поможет мне вернуть жену, — спокойно проговорил король. — К тому же я своими глазами видел, как кирие Константинос достал со дна моря святой крест во время Водосвятия. Думаю, в руки дурного человека крест бы не дался.

Таким образом, Васили получил разрешение осмотреть дверь и калитку, и вскоре он сообщил, что королева и мисс Дженкинс определенно ушли по своей воле, потому что куст лантаны камара, прикрывавший дверь со стороны сада, ничуть не потревожен, ветви не сломаны, цветы не сбиты, что неминуемо случилось бы, если бы женщин тащили.

Выслушав это, начальник полиции надулся и стал поглядывать на Васили с такой же неприязнью, как и Мавромихалис.

— Очевидно, — не обращая внимания на это, заявил Васили, — что или у английской дамы был ключ от двери и от калитки, или кто-то заранее их открыл, чтобы можно было выйти.

— Мы с Колокотронисом опросили всех кого могли, — сказал Сомакис, — и моя дочь, фрейлина Иулия Сомаки, сообщила, что днем, когда королева отдыхала, английская дама, мисс Дженкинс, куда-то уходила одна. Иулия с балкона видела ее за оградой дворца как раз с той стороны, где находится калитка.

— Ясно, что королева не могла уйти с неизвестным человеком, которому бы она не доверяла, — сказал Васили. — А кому она могла доверять больше, чем своей бывшей гувернантке, приехавшей с ней из России? Значит, гувернантка ее предала, она сообщница похитителей.

Король покачал головой, Колокотронис посмотрел на Васили как-то странно, Сомакис сардонически усмехнулся, а Мавромихалис закатился желчным смехом:

— Я предупреждал вас, господа, что вы напрасно доверились Колокотронису. Этот парень — его друг, вот и весь ответ, почему его понадобилось срочно пригласить на совет. Может быть, он и умеет стрелять без промаха, даром что одноглазый, но думать он не умеет. Гувернантка предала королеву? Да сегодня через дворцовую ограду рано поутру перекинули ее отрубленную голову с новым посланием в зубах!

— Это правда? — Васили похолодел от ужаса.

Колокотронис нехотя кивнул.

— Кто-нибудь видел человека, который принес голову? — спросил Васили.

— Нет, — ответил Геннайос. — В первом письме было выставлено строжайшее условие: никакой охраны вокруг дворца или в саду, отозвать всех военных и полицейских с поисков в окрестностях Афин или на подступах к горам. Если эти условия не будут выполнены, мы получим голову королевы.

— Какие же условия диктуют королю эти разбойники? — заинтересовался Васили.

Колокотронис вопросительно взглянул на Георга; тот кивнул, и начальник охраны развернул карту с прочерченным на ней маршрутом:

— Если король решит принять условия похитителей, он должен поехать по дороге на Гимет один, самое большее — в сопровождении нас с Сомакисом. Похитители ждут его каждый полдень. После того как его величество явится, его отведут в то место, где находится королева, но ее убьют, если его величество явится в сопровождении отряда охраны. Когда королеву освободят, его величество… простится с жизнью.

Васили недоверчиво усмехнулся:

— А кто мешает им нарушить слово? Это очень скользкие условия!

— Об этом я и говорю постоянно! — вскочил Мавромихалис. — В кои-то веки слышу разумное слово от Васили Константиноса! Эти условия — обман, обман чистой воды. Если мы их примем, мы и королеву не освободим, и короля потеряем. Мы лишимся обоих! И Греция вновь будет ввергнута в пучину безвластия.

— Если мы допустим убийство королевы, Россия нам этого не простит, — заметил Колокотронис.

— Что нам Россия! — вскричал Мавромихалис. — Будет гораздо хуже, если Греция поссорится с Англией, двоих граждан которой уже убили негодяи. И если мы уступим им короля…

— А почему мы должны делать выбор? — нахмурился Васили. — Почему не попытаться спасти и короля, и королеву? Это очень рискованно, однако…

— И как же это сделать? — насмешливо спросил Мавромихалис. — При первой же попытке отбить королеву она будет застрелена. Об этом нас тоже предупредили в первом письме. К тому же мы даже не представляем, где ее держат. Знаем только, что это Гимет…

— Я знаю где, — сказал Васили.

Все уставились на него, и изумление не проходило, пока он рассказывал о том, как охотился, как его добыча упала в карьер, как люди, подобравшие ее, говорили об англичанах…

Мавромихалис кипел от возмущения, что Васили не бросился спасать несчастных, а на худой конец не сообщил в полицию об этом.

— Я сообщил, — сказал Васили, глядя на Сомакиса, — как только у меня появилась такая возможность.

Мавромихалис покосился на него с ненавистью.

— Никогда не подозревал, Петрос, что вы — такой яростный защитник интересов Англии, — проговорил король.

— Дело не в Англии, дело в милосердии! — воскликнул Мавромихалис. — Как можно бросить на произвол судьбы беззащитных людей и даже пальцем не шевельнуть, чтобы им помочь?!

— Но вы предлагаете бросить на произвол судьбы беззащитную женщину с невинным младенцем во чреве, — сказал Васили. — И не забывайте, что спасение этих англичан сейчас напрямую связано со спасением королевы. Если мы бросим ее, мы бросим и англичан.