Мой любимый враг - Салли Торн

Я сижу за своим столом, веки сухие и напряженные, и смотрю на пустое кресло Джоша. В кабинете холодно. Тихо. Профессиональное убежище. Обитатели любого из отделов этажом ниже пошли бы на убийство ради такой тишины.

Джош должен сидеть напротив меня, предположительно в рубашке с бело-серыми полосками. Он держал бы в руке калькулятор, нажимал кнопки, хмурился, снова давил на клавиши.

Если бы он был здесь, то поглядывал бы на меня. Мы встречались бы взглядами, и в такие моменты у меня внутри загоралась бы лампочка, словно вспышка фотокамеры. Я бы назвала это признаком раздражения или неприязни. Посчитала тем, чем эти вспышки на самом деле не являются.

Гляжу на часы. Жду маленькую вечность, проходит минута. Чтобы развлечься, катаю мою новую модельку вперед-назад по коврику для мыши, потом вынимаю из-под него карточку из букета.

Ты всегда прекрасна.

Рассматриваю свое отражение в окружающей меня дурацкой стеклянной призме. Смотрю на стену, на потолок, анализирую свою внешность под разными углами зрения. Теперь этих трех слов мало, чтобы меня насытить. Он сотворил монстра.

Переворачиваю карточку и читаю адрес. У меня появляется новая идея, и я громко кхекаю. Взяв сумочку, я иду в тот самый цветочный магазин за углом. Пока не растеряла решимость, заказываю доставку Джошу букета белых роз с карточкой. Не совсем понимаю, что я собираюсь написать, наконец рука сама собой выводит:

Я хочу тебя не только из-за твоего тела. Я хочу тебя из-за твоих моделек. Печенька.

Мгновенно возникает сомнение, но хозяин магазина уже взял у меня открытку и унес букет в заднюю комнату.

Это всего лишь шутка, эти цветы. Джош послал букет мне, а мы оба ненавидим быть в долгу друг перед другом. Засовываю кредитку в сумочку и представляю, как Джош открывает дверь и какое выражение у него на лице. Я на самом деле палю из пушки туда, куда не следовало бы.

По пути обратно на работу покупаю кофе навынос и тихо стучу в дверь Хелен:

– Привет. Не помешаю?

– Нет. Слава богу! – восклицает она и сбрасывает очки с такой живостью, что они соскакивают на пол. – Кофе! Ты святая! Святая Люси, ниспославшая кофеин.

– И это еще не все. – Я вытаскиваю из-под мышки плоскую коробочку с круглыми пирожными «макарон». На этикетке значится: «Сделано во Франции». Я держала их в ящике стола на всякий случай. Ну и подхалимка!

– Я сказала «святая»? Я имела в виду – богиня. – Хелен протягивает руку к шкафчику у себя за спиной и находит тарелку. Разумеется, она тончайшая, расписана цветочками и с золотой каемкой по краю.

– Там сегодня так тихо. Слышно будет, если скрепка упадет. Странное ощущение, когда на тебя никто не пялится.

– Привыкай. Он много на тебя смотрит, не так ли, дорогая? Я заметила во время нескольких последних общих собраний. У него, вообще-то, довольно красивые темно-синие глаза. Как идет подготовка к собеседованию?

Хелен вскрывает коробку с «макарон» серебряным ножиком для распечатывания писем, и я рада, что она на мгновение отвлеклась. Аккуратно выкладывает содержимое коробки на тарелку, и мы обе выбираем себе по пирожному. Я беру белесоватое ванильное, как сегодняшняя отсутствующая рубашка, потому что я в трауре.

– Я готова, лучше уже не буду.

– Я не состою в числе интервьюеров, так что конфликта интересов не будет, если мы немного порепетируем вместе. Как строится твоя презентация?

– С удовольствием покажу вам, что я придумала.

– Бексли столько всего наговорил. Не знаю, Люси, что я буду делать, если по какой-то причине ты не получишь работу… – Она смотрит в окно, выражение лица мрачнеет. Проводит рукой по волосам, и они складываются в аккуратнейшую блестящую шапочку. Хотелось бы мне иметь такие же послушные волосы.

– Он легко может обойти меня. У Джоша мозг настроен на деньги. А у меня больше на книги.

– Хмм… Я не вполне с этим согласна. Но если хочешь, мы можем скрестить вас и вывести следующее поколение идеальных сотрудников «Б и Г». Я еще ни разу не слышала, чтобы ты называла его Джошем.

Притворяюсь, что у меня слишком набит рот. Жую и указываю на свои губы, мотаю головой и выигрываю двадцать секунд времени. Надеюсь, что зазвонит телефон.

– Ох, ну вы знаете. Это… его имя, полагаю. Джошуа. Ну то есть Джош Темплман. Джошуа Т.

Хелен жует, с жадным интересом глядя мне в лицо:

– Ты сегодня как-то необыкновенно сияешь, дорогая.

– Нет, ничего такого. – Она меня раскусила. Моя возня с Джошем начинает сказываться на мне.

– Ты сама не своя, как кролик в свете фар. Это все из-за свиданий.

– Меня это немного смущает. Дэнни милый. Правда.

– В молодости мои лучшие парни не были особенно милыми.

Раздается стук в дверь, соединяющую кабинеты мистера Бексли и Хелен. Я глубоко признательна Толстому Коротышке Дику за вторжение.

– Войдите! – резко произносит Хелен. Бексли врывается в кабинет и замирает на месте, видя меня и коробку с пирожными на столе. – Чего вы хотите?

– Ничего. – Он медлит, глаза прикованы к столу, наконец Хелен вздыхает и протягивает тарелку в его сторону.

Мистер Бексли берет два пирожных «макарон», пальцы в замешательстве замирают над третьим. Могу поклясться, в глазах Хелен загорается едва заметный огонек веселья. Коротышка Дик возвращается к себе и закрывает дверь, не сказав ни слова.

– Боже, неужели этот человек способен унюхать сахар? Я подкармливаю его сладким, дорогая, чтобы ускорить появление диабета, ни для чего больше.

– Чего он хотел?

– Ему одиноко без Джоша. Но придется привыкать.

– Когда мы отрепетируем презентацию?

– Сейчас, лучшего времени не придумаешь. Удиви меня, дорогая.

Произнеся вступление, я вижу, что завладела ее вниманием.