Мой любимый враг - Салли Торн

Джошуа Темплман: Рад это слышать.

Значит, он получил розы. Я прижимаю телефон к груди.

Это собеседование – худший вид чистилища. Столько людей в коридорах пожелали мне удачи. Представлять их сочувственную неловкость в случае моего провала невыносимо.

Если работу получит Джош, мне придется уйти.

Смотрю на крест в моем ежедневнике, который обозначает собеседование на следующей неделе. Хотя устроенная только что пробная презентация потешила мое самолюбие, нужно предусмотреть план действий на случай худшего сценария. Хороший бизнес-план предполагает стратегию выхода из ситуации. У меня скоплено немного денег на сакральном счете, к которому я не прикасаюсь. Я хотела в этом году съездить в отпуск, но, полагаю, эти сбережения будут моей соломкой на случай падения. Может быть, мне придется сидеть под зонтом у входа на «Скай даймонд строуберис». Родители, наверное, будут обниматься, прыгать и визжать от радости. У них недостанет чувства приличия, чтобы разочароваться во мне.

Если работу получит Джош и я уволюсь, затмит ли горечь провала эти маленькие вспышки в груди, которые возникают, когда он на меня смотрит? Продолжится ли наша странная, хрупкая игра за пределами этих стен? Моя дружба с Вэл за них не вышла.

Сможем ли мы встречаться, когда я буду знать о его успехах в «Б и Г», стоя в очереди на бирже труда? С другой стороны, будет ли он радоваться моей удаче, заваливая город своими резюме? Не могу представить, что он легко смирит свою гордыню.

Нельзя сказать, что у меня нет никаких других возможностей. Имеются кое-какие контакты с несколькими мелкими издательствами, в которые я, вероятно, могу обратиться, но тогда я предам Хелен. Я могу попросить Хелен о переводе в другой отдел «Б и Г». Может быть, пришла пора начать с самых низов редакторской команды. Но если я останусь в «Б и Г», это почти наверняка будет означать, что Джош стал новым главным операционным директором.

Стоит ли упоминать, что любая возможность когда-нибудь еще посидеть на его диване навсегда останется в прошлом.

Жизнь была бы легче, если бы я могла просто ненавидеть Джошуа Темплмана. Я смотрю на его пустое кресло, а потом закрываю глаза, и передо мной встает голубизна его спальни.

Я нахожусь на грани того, чтобы потерять то, чего, по правде говоря, никогда не имела.

Ухожу домой рано, пользуясь предложением Хелен, и ищу себе какое-нибудь занятие.

В квартире порядок благодаря Джошу. Я просматриваю страницы с интернет-аукционами, не продают ли где смурфов, и пересматриваю свою коллекцию в поисках кандидатов на продажу. Сколько у меня фигурок Папы Смурфа?

Заглядываю в пустой холодильник и вспоминаю радугу фруктов и овощей в холодильнике Джоша. Решаю приготовить чашку чая и обнаруживаю, что его нет. Я могла бы сходить в магазин, но вместо этого выпиваю стакан воды. Мне холодно, и я закутываюсь в кардиган.

Теперь, когда я видела его квартиру, не могу перестать смотреть на свою новым взглядом. Тут такая тоска. Белые стены, бежевый ковер, между ними неопределенного цвета диван. Никаких ковриков с орнаментами или картин в рамах.

Принимаю душ и делаю макияж, что глупо. Зачем прыскать духи в ложбинку? Или натягивать красивые джинсы? Тут нет никого, кто мог бы увидеть меня или ощутить аромат парфюма. Идти мне некуда. Давно уже в этом городе у меня нет никого, кому я могла бы позвонить.

Сажусь, колено подрагивает. Внутри паршиво. Ощущаю себя магнитной стрелкой, которая дрожит и никак не может остановиться. Так чувствуют себя наркоманы? Я начинаю понимать, что происходит, но не могу признаться в этом самой себе. Пока еще нет.

Было ли когда-нибудь столь жутким испытанием взять телефон и посмотреть на имя в списке контактов?