Любовь горца - Керриган Берн

Филомена собрала все свое мужество и взглянула на своего работодателя, но лучше бы она этого не делала. Рейвенкрофт сидел совершенно неподвижно, нож зажат в одной руке, а вилка – в другой, кусок застрял во рту. Он смотрел на своего брата, и черные глаза сверкали злобой.

– Вы все слишком добры ко мне, – задыхаясь от волнения, поспешила сказать Филомена.

– Обязательно скажите мне, когда вы планируете поплавать в море следующий раз, мисс Локхарт, – сказал граф вкрадчиво с немалой долей издевательства.

Столовый прибор Рейвенкрофта упал со стуком на тарелку.

– Да, и нас с собой возьмите, – попросила Рианна. – Научите меня плавать!

Филомене тоже пришлось положить вилку, чтобы скрыть, как у нее дрожит рука. Ни разу еще со времен жизни в Бенчли-Корт не была она так измучена во время простого обеда.

– В течение некоторого времени погода будет, пожалуй, слишком холодной. – Тут она призвала на помощь все свое воспитание и, чтобы спасти ситуацию, обратилась к общепринятой теме разговора. – Рассел, неужели климат в этой части Шотландии всегда так непредсказуем осенью?

– К сожалению, да, – ответил Рассел медленно. Было видно, что он тоже обрадовался смене темы. Сдвинув рыжие брови, он наблюдал, как из-под воротника Рейвенкрофта по шее поползли красные пятна, а потом обратился к Филомене. – Скоро ударят заморозки, но, надеюсь, область дождевой тени ^[5] острова Скай доберется и до нас, и во время Самайна будет хорошая погода, как это часто случается.

– Что такое Самайн? – спросила Филомена.

– Мой самый любимый праздник в году, – сказала Рианна и вздохнула.

– Да! – согласился Эндрю, его лицо приняло такое оживленное выражение, какого Филомена еще не видела. – В это время духи покойников встают из могил, чтобы творить зло, и мы призываем друидов, чтобы те заговорами отгоняли демонов.

– Возможно, вы знаете его как канун Дня всех святых, или Хеллоуин, – подсказал лорд Торн.

– По этому поводу устраивают праздник? – спросила Филомена.

– Так отмечают окончание сбора урожая, начало работы в винокурнях и посев озимых, – объяснил Рассел. – Мы открываем одну или две бочки старого виски и угощаем всех членов клана Маккензи из Уэстер-Росс, а также гостей из других кланов и их лэрдов. Устраиваем пир и исполняем ритуал.

– Мы над кострами приносим в жертву животных, – вставил Эндрю.

– Больше жарим и едим, а не приносим в жертву, – с усмешкой поправил его Рассел.

Филомена, кажется, впервые за вечер позволила себе улыбнуться:

– Звучит восхитительно. Я с нетерпением буду ждать теперь моего первого Самайна в Хайленде.

– Первый танец я прошу вас отдать мне, англичанка, – сказал Торн и улыбнулся своей обычной дерзкой улыбкой. – Возможно, я тоже смогу вас кое-чему научить.

Рейвенкрофт так стукнул кулаком по столу, что фарфоровая посуда зазвенела и все вздрогнули. Его стул издал резкий скрежещущий звук, когда он встал и двинулся в сторону Торна.

– На два слова, – прогремел он, схватил своего младшего брата за плечо и почти сорвал его со стула.

Но Торн продолжал мило улыбаться, пока Рейвенкрофт с яростным выражением на лице практически волок его в сторону двери:

– Прошу нас извинить, мы на минуту выйдем, – весело проговорил он, и они исчезли в темноте соседнего зала.

Филомена в изумлении могла только моргать, и тут Рассел поспешил ее утешить:

– Не волнуйтесь, барышня. Граф постоянно дразнит лэрда. Так было даже тогда, когда они были детьми.

– Вот как? – Филомена вытерла руки и постаралась сесть прямо. Весь этот обмен колкостями показался ей очень неприятным. Она не была уверена, что по этому поводу можно не волноваться. Во всяком случае, до тех пор, пока она не сможет выбросить из головы обоих братьев: и лэрда Маккензи, и лорда Торна.

– Мисс Филомена, – Эндрю положил руку на ее ладонь, – прошу меня извинить. Я не очень хорошо себя чувствую, – и он глазами указал в сторону собственной комнаты.

Руну нужно выпустить погулять перед сном, и сейчас самый подходящий момент.

– Хорошо, Эндрю. Я вас провожу.

Она пожелала Рианне спокойной ночи, поцеловала ее в щеку, и, извинившись перед Расселом, ушла.

– Вы должны ему сказать, – взволнованно напомнила она Эндрю, когда они очутились одни в большом холле. – Или мне самой придется это сделать.

– Обязательно скажу, обещаю. Но мне кажется, лучше подождать до утра. – Эндрю галантно предложил Филомене руку у нижней ступени черной лестницы, чтобы проводить ее наверх. – Мисс Локхарт, вы не знаете, почему отец так рассердился на дядю Гэвина за его слова?

Но она действительно не понимала, чего ждет от нее Рейвенкрофт. Что он в ней разглядел? Почему так… что? Ревновал? Ведь он прекрасно видел, что она не отвечает на ухаживания графа Торна.

– Не могу представить.

Эндрю бросил на нее понимающий взгляд из-под длинных ресниц, и его прямой рот немного изогнулся в усмешке:

– А я могу.