Скрипачка - Татьяна Бочарова

В филармонии начался фестиваль хоровой музыки, и поэтому репетиции оркестра перенесли на основную базу, в один из крупных московских Домов культуры. Ехать туда Альке было намного дальше, и утром она, совершенно не выспавшаяся, натыкалась на все стены, посылая проклятия на головы хористов, завладевших прежним помещением.

Первый, кого Алька увидела, войдя в репетиционный зал, был Копчевский. Рыжая его шевелюра пламенела под солнечными лучами, проникавшими сквозь легкие шторы, лицо было недовольным и обиженным.

— Представляешь, Горгадзе отпустил всех, кроме струнников! А мы — три часа по полной программе. Только начнем на час позже, у Сухаревской в училище экзамен.

— Может, он хочет вместо симфонического камерный оркестр сделать? — мрачно пошутила Алька.

— Вот и я про то же. — Копчевский поплелся вслед за ней в артистическую, где хранились инструменты. — Соловьева пришла. Такая хромая, аж жалость берет.

— Вроде она собиралась послезавтра, — удивилась и обрадовалась Алька.

— Значит, соскучилась без родного коллектива, — изрек Алик, пинком открывая перед Алькой дверь комнатенки.

— Спасибо, ты очень любезен, — иронически заметила Алька. — Лучше бы, конечно, рукой, но все равно приятно. Где Ленка?

— В буфете. Со Славиком. Ой, смотри! — вдруг закричал он. — Футляр-то твой! Так и без инструмента остаться можно.

Алька недоуменно оглядела снятый с плеча футляр. Ну, конечно если лазить с ним по заборам, а потом отбиваться от «дяди Коли», то это обязательно должно случиться. Ремень почти оторвался и висел на нескольких нитках. Повезло еще, что он не отлетел совсем прямо в автобусе или метро. Честно говоря, футляр Альке давно пора было менять. Несолидно, играя в таком оркестре, иметь это дешевое старье. То ли дело Ленкин футляр. Она, понятное дело, ездит на гастроли не первый год, как Алька, а четвертый, может себе позволить.

— Буду новый покупать, — сообщила Алька Копчевскому со вздохом, — как у Соловьевой. — Она указала на лежащий на столе новенький Ленкин футляр.

— А ты примерь, — посоветовал Алик, — погляди, как скрипка лежать будет.

— Чего ей не лежать? — удивилась Алька, вынимая скрипку. — Футляр для того и предназначен, чтобы в нем инструменты носить.

— Ну попробуй на всякий случай, — не унимался Копчевский, — а то бывает, что инструменту плохо в футляре. Честное слово, у меня так было. Уже купил почти, да передумал.

— Чушь какая-то, — недоверчиво усмехнулась Алька, но почему-то послушалась и, вытащив из футляра Ленкину скрипку, положила туда свою.

— По-моему, отлично, — насмешливо сказала она.

— Да, подходит, — с видом знатока подтвердил он.

В этот момент в артистическую зашел Глотов. Вид у него был озабоченный.

— Ира не пришла? — спросил он и стал сосредоточенно рыться в шкафу.

— И не придет так быстро. — Алик пожал плечами. — Это же экзамен, ей еще обсудить надо учеников. Могли бы и без нее начать.

— Ноты, — с досадой проговорил Глотов. — У нее ноты скрипичные. Чегодаев ушел, а я ни черта не знаю, где они тут у вас лежат. А может, и не лежат вовсе. Вы, кстати, подойдите к Горгадзе, спросите, что он хотел репетировать. Вдруг ему они и не нужны.

— Давай правда сходим, — предложил Копчевский Альке, — может, он нас вообще отпустит?

— Вряд ли, — не оборачиваясь, бросил Виктор.

Горгадзе что-то просматривал в партитуре, сидя на стуле около окна и делая пометки карандашом.

— Рафаил Нодарович, — обратился к нему Алик, — какие нам нужны сегодня ноты? Те, что у Сухаревской остались?

— Вы про Генделя? — рассеянно спросил Горгадзе. — Нет, думаю, они не понадобятся. Мы займемся Моцартом и Бахом. Там есть что поучить. Минут через пятнадцать начнем, даже если Ирина Александровна не придет. Так что собирайте своих. Они, по-моему, в буфете все.

— Надо Витюше сказать, чтоб не надрывался, — засмеялась Алька, когда они отошли от дирижера, — а то смотреть на него жалко. Он небось и скрипичный ключ не нарисует.

— Пусть ищет, — свирепо сказал Копчевский. — Мне его рожа осточертела.

— А вот Сухаревская думает по-другому, — ехидно проговорила Алька. Сплетничать, конечно, нехорошо, но раз Ирка так ее подставила, не грех и отомстить.