Скрипачка - Татьяна Бочарова

— Я уж подожду, — сурово возразил Андрей, — а то, сдается мне, он тебе не больно рад, ваш инспектор.

— Да нет, просто у него характер неважный.

— Мог бы попридержать свой характер, — буркнул Андрей.

Со времени первого их знакомства Алька успела сменить приличное количество парней. Андрей был единственным в ее жизни мужчиной, который никогда, ни разу не потребовал от нее постельных отношений. Как-то давно она сама, расчувствовавшись, предложила ему быть посмелее. Но не тут-то было — Андрей упрямо мотнул головой и заявил, что ему нужно либо все, либо ничего. Алька все дать не могла, и с тех пор этой темы они не касались, словно ее не существовало. Алька знала, что у Андрея были девчонки, но его отношение к Альке — это было нечто другое. Конечно, по телефонному разговору Альки с Чегодаевым Андрей прекрасно понял, что Васька для нее не просто инспектор оркестра. Понимал и злился — ему, как всегда, казалось, что Альку недостаточно ценят, относятся к ней как к непритязательной и легкодоступной девице.

— Да наплевать на него, — бодро ответила Алька, — лишь бы помог. А он обязан помочь!

Все же Андрей дождался, пока чегодаевская машина затормозила перед Алькой. Та поспешно влезла на переднее сиденье, щелкнула ремнем и махнула Андрею на прощанье рукой.

Васькино лицо было точно отлитым из бронзы — на нем не шевелился ни один мускул. Он даже не взглянул на Альку, полностью выжал газ, и машина понеслась вперед. Алька кашлянула, пытаясь начать разговор.

— Ты мне тут не кашляй! — тут же отреагировал Чегодаев. — Раз сидишь здесь, давай выкладывай все как на духу. Что значат все твои фокусы последний месяц?

— Хорошо, я все скажу. — Алька устроилась поудобнее в кресле. — Я расследую обстоятельства гибели Крета.

— Что?! — Васька резко обернулся.

— Его убил не Рыбак. И я знаю, за что его убрали.

Машину резко дернуло влево — рука Чегодаева неловко скользнула по рулю.

— И за что? — тихо спросил он, выравнивая автомобиль.

— Я нашла на кретовской даче поддельный паспорт на скрипку Гваданини и кучу пустых бланков, которые можно заполнять по мере надобности. Петька Саврасенков под руководством Крета занимался вывозом раритетных скрипок. Я была у жены Крета. Ее ограбили, чтобы уничтожить такие же бланки и заполненные паспорта, уже после того, как Кретов погиб. Они заметают следы. Вась, ты ведь… знал об этом? Догадывался?

— Я? Догадывался? — театрально изумился Чегодаев. — Бог с тобой!

— А зачем тогда ты писал фамилию Саврасенкова в записной книжке? И вопросительный знак поставил рядом. А на другой странице…

— Ты что, лазила в мои записные книжки? — Васькин голос звучал спокойно и даже ласково.

— Да, — призналась Алька. — Я хотела разыскать адрес Кретова.

— Ты знаешь, что я тебе на это скажу? — так же спокойно проговорил Васька, отвернувшись от Альки и преувеличенно внимательно следя за дорогой. — Ты покойница. На сто процентов. Зря улыбаешься! Ничего смешного в моих словах нет. Я сейчас высажу тебя, и завтра, ну, может, послезавтра менты найдут твой труп. Все равно где — дома, по дороге на работу, в Доме культуры. Сечешь, о чем я говорю?

Альке стало холодно, так холодно, как не было сегодня утром в неотапливаемой бытовке. Она машинально повыше застегнула куртку и продолжала молчать.

— А я-то, дурак! — горько посетовал Васька самому себе. — Как я не понял сразу, где ты пропадаешь и чем занимаешься! Ты хоть понимаешь, что сделала? Думаешь, я побегу с тобой выручать из тюрьмы этого придурка?

— Но ведь он не виноват, — прошептала Алька, чувствуя, как к горлу подступают слезы.

— Наплевать мне, виноват он или нет! — рявкнул Чегодаев. — Ему там самое место. Из-за него я жмуриком становиться не собираюсь! А ты — пожалуйста, на здоровье.

Он резко затормозил, распахнул дверцу перед Алькой:

— Вылезай! И убирайся!

Алька смотрела на темную, безлюдную улицу. Вот все и кончилось. Никому, кроме Андрея, она не нужна. Сейчас она выйдет из машины, и те, кто следит за ней все это время, сделают свое дело. Ноги и руки похолодели еще больше, зубы выбивали дробь.

— Что смотришь? Вылезай! — повторил Васька.

Алька смотрела на него полными слез глазами и не двигалась с места.

— Дай сюда что ты там нашла! С собой у тебя эти паспорта?

— Да, — пробормотала Алька, расстегивая сумочку.

Васька нетерпеливо вырвал из ее рук голубые бланки, просмотрел.

— Ладно. — Он спрятал паспорта в карман своей кожаной куртки. — Закрывай дверцу. Треснуть бы тебя, ей-богу!

Машина снова тронулась. Алька стала угадывать в темноте окрестности Северного Бутова. Сам Чегодаев молчал, глубоко задумавшись и сдвинув брови. Альку продолжала бить холодная дрожь. Они подкатили к подъезду чегодаевского дома, Васька так же безмолвно вышел, подождал, пока Алька выкарабкается со своего сиденья, захлопнул машину, включил сигнализацию. Не говоря ни слова, поднялся в квартиру, щелкнул выключателем, и объемная и пустая прихожая ярко осветилась. Тут только Чегодаев обернулся к Альке, робко стоящей у порога и не решавшейся перешагнуть его.

— Хочешь умнее всех быть? — Он ногой пододвинул ей тапочки. — Не стой бревном, пошли, решать будем, что с тобой делать дальше.

Алька поспешно разделась, последовала за Васькой на кухню, села за стол. Без куртки ее стало трясти еще больше, хотя квартира была теплой и везде были установлены двойные батареи. Васька заметил это, включил чайник, принес из комнаты цветастый плед, накинул его ей на плечи, сел рядом.

— Испугалась? — мягко спросил он. В глазах появился знакомый Альке блеск.

Она кивнула.

— Ну ладно, успокойся. Впредь не станешь делать глупостей, правда?

— Правда, — еле слышно прошептала Алька.

— Глупышка. — Васька, казалось, окончательно успокоился и обнял Альку за плечи. Плед сполз на пол. — Не трясись, не брошу я тебя в беде.

— А Валерку?

— И его тоже. — Васькин голос становился хриплым, он уже тянул Альку к себе, руки его нетерпеливо отыскивали пуговицы на ее блузке.

— Вась, не надо, — безнадежно попросила Алька, чувствуя, как ею овладевает тоскливое безразличие. — Не сейчас. Нам же нужно решить…

— Потом решим, — горячо проговорил ей в лицо Васька. — Все решим, я тебе обещаю. Разберемся, что к чему. Малышка моя, бедненькая! — Ловкие Васькины пальцы были везде, он что-то лихорадочно и бессвязно шептал Альке на ухо, так что она не разбирала слов.

— Только обязательно! — Она из последних сил попыталась напрячь волю, перед тем как провалиться в бездумный ватный туман. — Ты обещаешь мне? Обязательно…