Скрипачка - Татьяна Бочарова

— Ха, — хмыкнул Алик. — Думаешь, я слепой? Видел, видел, ничего парочка!

Навстречу им из артистической вышел Глотов, отчаявшийся, верно, отыскать злополучные ноты, и, не глядя на ухмыляющихся Альку и Алика, трусцой побежал в буфет.

— Ромео, — Копчевский скорчил ему вслед рожу. — Пошли в буфет, хватит им там расслабляться.

Ленка с Зубцом сидели за столиком у окна. Ленка молча курила, а Славка что-то говорил ей, оживленно жестикулируя. На скатерти стояли опустевшие стопки. Славка увидел вошедших и похлопал рукой по свободным стульям.

— Собирайте посуду, — скомандовал Алик, подходя. — Горгадзе велел свистать всех наверх.

— Сухаревская появилась? — Ленка осторожно выдвинула больную ногу из-под стола.

— Нет, но он хочет начать без нее. Так что кончайте бражничать, пошли делами заниматься.

— Чего ты вдруг прискакала? — поинтересовалась Алька у подруги. — Сидела бы, раз больничный дали. Не каждый день так везет.

— Да ну, — отмахнулась Ленка, вставая. — Дома только хуже. Все время о маме думаю. Лучше Моцарта поиграть, отвлечься.

— Пойдем, калека. — Славка подхватил Ленку под руку. — Между прочим, с тебя, Бажнина, штраф за увечье. Кто подбил человека на загородную прогулку?

— Не твое дело, — отрезала Алька. — Мы с Соловьевой сами разберемся, правда, Лен?

— Правда, правда. — Ленка, опираясь на Славкину руку, заковыляла к дверям.

Остальные отправились следом за ней, старательно сдерживая шаг. Перед тем как выйти, Алька мельком оглянулась на Глотова. Тот сидел за столиком абсолютно один, в стороне от всех, рассеянно прихлебывая кофе. Глаза его были устремлены в раскрытую перед ним записную книжку. Алька в недоумении пожала плечами. Господи, ну что могла найти в нем Ирка? Хотя, конечно, он красив. Только красота эта какая-то слащавая, конфетная, мужика она не украшает. И вообще, весь он вылощенный, вылизанный, тьфу! Никогда с ним не поговоришь по-простому, весь разговор — «спасибо», «пожалуйста», «извините, нет времени». Как робот, честное слово. Однако кто еще на Ирку польстится? Она и сама не лучше — ходит, лишний раз не улыбнется. Что ни говори, а роман с Витюшей ей пошел на пользу. Небось сидит Глотов, скучает без нее, ждет. Вон домой не уходит, когда давно ему здесь делать нечего.

— Кончай на Глотова пялиться, — потянул Альку за рукав Копчевский. — Пошли, а то Горгадзе обозлится.

Буфет постепенно опустел, сидевшие там оркестранты мало-помалу стягивались к залу. Ленка со Славкой ушли вперед.

— Куда вы ездили с Соловьевой? — спросил Алик по дороге наверх.

— Соловьева никуда не ездила, — уточнила Алька. — Она на вокзале еще ногу повредила.

— А ты?

— А я — нет, как видишь.

— Да я не про то, — засмеялся Копчевский. — Ты-то где была?

— Надо точнее формулировать вопросы, — съязвила Алька. — А вообще, много будешь знать, скоро состаришься. Понял?

— Понял, — ничуть не обиделся Алик. — У тебя что с Чегодаевым, облом?

— Ну у тебя и переходы! — удивилась Алька. — Что, так заметно?

— Если приглядеться, то да. Он злой ходит в последнее время, наорал на меня сегодня. Я только заикнулся, чтобы нас отпустили, а он, как про тебя услышал, так озверел, словно бешеный. «Объясняйтесь с Горгадзе!» И был таков. Поцапались вы с ним, да?

— Ну тебе-то какое дело?

— Пригласить тебя хотел.

— Куда?

— Куда захочешь.

— Куда захочу, у тебя бабок не хватит.

— Ты серьезно? — оживился Копчевский. — Ты, Аль, скажи только. Нет проблем, я теперь богатый, мне Скворцов хорошую халтурку подбросил, в гостинице играть. Там бар классный, каждый день новая программа. Хочешь, кстати, туда сходим, у меня вход бесплатный?

— Да ладно тебе, я пошутила. Лучше на инструмент приличный копи.

— Не пойдешь? — разочарованно протянул Алик.

— Нет, — твердо ответила Алька, на мгновение поразившись себе самой. Что это? За последние дни она всех отшила, будто хранит верность Валерке. Вот смех, сдалась ему эта ее верность! Он небось и думать про Альку забыл, а она, похоже, не на шутку увлеклась своей виртуальной жизнью. Так увлеклась, что настоящая, со всеми ее маленькими радостями, стала ей совершенно неинтересна.

Аля обогнала Ленку, едва передвигающую свою ногу, зашла в артистическую и вынесла оттуда обе скрипки. Ленка благодарно кивнула, взяла свою и захромала на сцену, где обычно проходили групповые репетиции. Горгадзе отложил ноты, поднялся и подошел к оркестру.

— Начнем без концертмейстера, — объявил он, подождав, пока все рассядутся. — Пожалуйста, играем «Юпитер», с начала до среднего раздела.

Алька отложила стоящие на пульте ненужные ноты Баха в сторону, раскрыла Моцарта, привычно вскинула скрипку, собираясь настроиться. Повернула колок, и тут же струна, звонко щелкнув, лопнула и повисла корявой спиралью.

— Вот блин, — с досадой выругалась Алька, уныло разглядывая оборванный кусок. — С чего это она? Где я теперь возьму запасную? Мои пропали вместе с сумкой.

Ленка удивленно поглядела на Альку и машинально подергала свои струны.

— У тебя-то всегда порядок, — завистливо пробормотала Алька. — А у меня эти чертовы струны прямо горят.

— Я принесу запасную, — вскочил Алик.

— Не надо, я дам. У меня в футляре целый комплект, а твои — альтовые, ей тяжело будет играть. — Ленка торопливо поднялась под недовольным взглядом Горгадзе.

— Быстрее давайте, — тихонько проговорил Эдик Скворцов.

— Как получится, — так же тихо ответила Алька. — Может, и другую струну придется заменить. А то всю репетицию буду бегать.

— Играем пока без них, — решил Горгадзе.

Девушки ушли в артистическую. Ленка извлекла из футляра запасной комплект, протянула Альке. Та отцепила оборванную проволоку и ловко стала сматывать бракованную струну. За дверью стройно и празднично грянул «Юпитер».

— Что бы я без тебя делала? — сказала Алька, забирая из рук подруги новую струну.

— Взяла бы у Копчевского, — пожала плечами Ленка. — Другие проверь.

Остальные струны держались крепко, и Алька, настроив скрипку, вернулась в зал. Она сделала шаг к своему месту, и тут какая-то неведомая сила вдруг заставила ее поднять глаза вверх. То, что она увидела, на мгновение лишило ее способности двигаться и говорить. Висевший под потолком как раз над их с Ленкой пультом огромный софит постепенно накренялся вбок. Словно в кошмаре, Алька безмолвно следила, как медленно, неумолимо смертоносная тяжесть выскальзывает из своего гнезда. Раздался треск, крики, музыка смешалась в высокий, жалобный стон и прервалась. Алька оцепенело смотрела на раздавленные в щепки стулья, на которых пять минут назад сидели они с Ленкой. Чудом не задетый Эдик с трясущимися руками стоял около обломков, растерянно озираясь по сторонам.