Сейчас и больше никогда - Анастасия Соловьева

– Эту берем?! Или еще посмотрим? – хитро засмеялась Саша. Она глядела на себя в зеркало и видела там ошарашенного Дмитрия.

– Эту! Только эту! – поспешно отозвался он и тихо добавил: – А я не знал, Саш, что ты еще и такая!..

– Но жалко как… – грустно протянула Саша, с интересом разглядывая себя в зеркале.

– Чего ж жалеть? – переспросил Дмитрий, неотрывно глядя на нее.

– Жаль, что ты не будешь теперь называть меня Саней.

– Сань, ты фантастически красива.

Потом они купили коньки.

Еще не начинало темнеть, но из-за усиливающейся метели становилось сумрачно. За снежной пеленой город, с его пряничными узорчатыми домами, горбатыми ажурными мостиками, казался ненастоящим, точно декорацией к андерсеновским сказкам.

Дмитрий с Сашей скользили на коньках, взявшись за руки, по какому-то грахту. Они оба, глядя вперед, счастливо улыбались. И оба старались скрыть свою улыбку, чтобы не выглядеть глупыми детьми.

Некоторые мосты были такие низкие, что приходилось приседать, чтобы проехать под ними. Дмитрий с Сашей, не расцепляя рук, разом садились и так вкатывались в темный тоннель моста. А длинные полы тулупов заметали их следы.

Дмитрию нравилось, как Саша, ловко присев, садилась на ботинки, как лихо разлетался и шуршал по льду ее черный древнерусский подол.

Въехав под мост, Дмитрий не удержался – привлек к себе Сашу и поцеловал в нежную холодную щеку. Они вместе упали…

Незаметно стемнело. По берегам зажглись желтые фонари. В их мягком свете летели мириады снежинок.

Наконец подъехали к старику Альберту. Тут было шумно, людно, играла музыка, мигали разноцветные огни.

– А ведь скоро Новый год! – засмеялась Саша.

И правда, кругом в витринах магазинов светились уже наряженные елки, гирлянды игрушек, хлопушек, шаров и неизбежные Деды Морозы – Керстманы (от Kerst – Рождество), мчащиеся в санках, запряженных оленями, по заснеженной равнине среди сосен и елей.

По Альбертграхту продвигаться вдвоем, взявшись за руки, было невозможно. Хохочущие голландцы на коньках сновали, кружились во всех направлениях, пытаясь проскочить между Дмитрием и Сашей. Некоторые были даже на велосипедах – излюбленном в Амстердаме транспорте.

Здесь царило бесшабашное, безудержное веселье. И Дмитрий с Сашей незаметно, само собой, предались ему. Они летали с кем-то наперегонки, лишь успевая объезжать группки туристов, которые топтались под музыку на льду без коньков, но тоже хохоча со всеми вместе. Дмитрий столкнулся с пожилым интеллигентным голландцем. Они разговорились, и оказалось, что голландец «знает по-русски», бывал в Питере и поэтому «ошень-ошень рад был столкнуться».

Потом Дмитрий гнался за Сашей, она была уже далеко – Сашин милый черный тулупчик почти скрылся в веселящейся толпе.

Он ее настиг только уже за мостом, в боковом грахте. Они оба повалились на лед.

Саша лежала, очарованно глядя в светлое по-зимнему небо, переливающееся разноцветными огнями. Ей на лицо падал снег.

– Дим!.. – задумчиво сказала она. – Почему мне так хорошо? Так беззаботно радовалась я только в детстве. А мне казалось, вот детство прошло, и теперь нужно думать только о тягостях жизни с серьезным лицом. Я думала: это и есть настоящая взрослая жизнь. Какая же я была глупая!.. Глупая-преглупая.

– А теперь? – Дмитрий обнял ее.

Они уютно устроились, лежа посреди канала. А вокруг, не обращая на них никакого внимания, точно так и нужно, проносились конькобежцы.

– Теперь… – радостно перевела дыхание Саша. – Я знаю, что такое настоящая жизнь.

– И что же? – Дмитрий следил, как на ее нежно-румяной щеке таяла снежинка.

– Кататься с тобой на коньках по замерзшему старичку Альберту!

– Вот! Я же говорил, что нам крупно повезло!

– Правда, – серьезно кивнула Саша. – И еще лежать вот так и смотреть, как падает снег.

Однако они поднялись и, не отряхиваясь, все в снегу, поехали дальше.

Они плутали по каким-то запутанным грахтам, неожиданно расширяющимся в ледяные озера, на которых дети играли в хоккей и гоняли на велосипедах.

Но вдруг очутились за городом. Здесь было безлюдно. В тишине шуршал ветер сухой травой. Дмитрий с Саней ехали по занесенному снегом каналу вровень с берегами.

– Я уже устала, – улыбнувшись, вздохнула Саша.

– Назад поедем на чем-нибудь.

– Дим, ты что?! Ни в коем случае! Только передохнем немного.

Среди заснеженного пустынного ландшафта лишь впереди одиноко темнел неподвижный силуэт мельницы. Там наверху светилось окошко.

Они подъехали к мельнице и как подкошенные повалились на ее пологий у основания бок.

Дмитрий с Сашей лежали, подложив под голову друг другу руки, и молча глядели на громадные застывшие мельничные крылья на фоне розоватого ночного неба, откуда все сыпал и сыпал снег.

Только сейчас Саша почувствовала, как сильно устала. Все тело ломило. Ноги гудели.

– Нет, придется временно отказаться от настоящей жизни. – Она повернулась к Дмитрию. – И домой поехать на чем-нибудь. Жалко…

И тут мельничные крылья чуть качнулись и медленно, точно нехотя, начали свой ход. Потом все быстрей и быстрей… Захлопали наполняемые ветром паруса. Саша с Дмитрием зачарованно следили за этим вращением. И вот упругие хлопки слились в один мощный гул. «Наверное, такое же чувство бывает у моряков, уходящих под парусом в открытое море, – восторженно подумала Саша. – Голос ветра в туго натянутой ткани и летящие над головой облака! То же медленное, завораживающее пробуждение силы и невероятная свобода».

И Дмитрия взбодрила эта музыка ветра.

– «Бог создал землю, а голландцы пристроили к ней Голландию». Знаешь, чьи это слова? Вольтера! Пристроили – при помощи ветряных мельниц!

– Не может быть! – улыбнулась Саша.

– Да нет, как раз-то может! Нидерланды издавна были одной из самых густонаселенных стран Европы – уже в XI веке каждый клочок пашни был у них на счету. Казалось бы, уж с этим-то обстоятельством ничего нельзя поделать. Господь сотворил столько земли, сколько сотворил, и новую землю взять неоткуда. Но нет – в XVI веке голландец Ян Лигвотер нашел способ увеличить площадь суши с помощью ветряных мельниц!

– Ну и что же, интересно, это за способ?

– К этому времени голландцы уже умели осушать заболоченные земли с помощью траншей и дамб, но с глубокой водой справиться не удавалось – нужна была система мощных насосов. Лигвотер предложил создать ветряные насосы, соединяя валы мельниц с винтом Архимеда. Однако выяснилось, что одиночные насосы не поднимут воду на нужную высоту. Тогда он разработал систему последовательной перекачки – предложил строить целые системы параллельных каналов. Десятки мельниц начали перекачивать воду из канала в канал, в конце концов отводя ее за дамбу, окружавшую осушаемый участок. Так возникала суша, не предусмотренная планом сотворения мира. И вот за последние шестьсот лет территория Голландии увеличилась на десять процентов!.. Представляешь, Сань, такая махина воду качает!..