Сейчас и больше никогда - Анастасия Соловьева

Процесс создания совместного предприятия включает следующие этапы:

– подготовку проекта СП (коммерческого предложения или технико-экономического обоснования СП – ТЭО СП), поиск заинтересованных иностранных партнеров и направление им соответствующего предложения;

– проведение переговоров с потенциальным иностранным инвестором и составление протокола намерений;

– подготовку, согласование и подписание учредительных документов СП;

– государственную регистрацию СП, открытие счетов и начало деятельности».

www.edy.mton.ru

www.encycl.accoona.ru

В последнее время Дмитрию приходилось много заниматься делами фирмы. Этого настоятельно требовала сама фирма, грозя в противном случае быстрым увяданием и даже развалом. Предприятие должно непрерывно развиваться. В каком же направлении его развивать?

В начале лета Дмитрий запал на роскошные салазкинские интерьеры. Его вновь, как и раньше, потянуло к красивому, изящному эксклюзиву, в сравнении с которым «фараоновское» ДСП смотрелось комически жалко.

К тому же, думая о Саше, он неизменно видел ее в салазкинской таинственной обстановке, среди инкрустированных буфетов, резных диванов, расписных комодов. Антикварная мебель была неотделима от нее, сделалась памятью, даже символом Саши.

Вернувшись в Москву, Дмитрий со свойственной ему горячностью принялся за осуществление своей мечты.

Однако его быстро постигло разочарование. Не только подобного производства, но даже мастеров такого класса в России не осталось. Мебельное искусство умерло.

Кто будет сейчас сушить лес по сто лет? И на сколько же потянет скромный гарнитур из такого леса? Но ведь и обивка была также ручной работы – мастер ткал лишь десятую часть дюйма парчи за день.

А для того чтобы сделать действительно настоящий стул, кресло или диван, нужно хорошо понимать человеческое тело, уважать, чувствовать и любить человеческий зад. Русские мастера умели разговаривать с деревом… А старые мебельные лаки! На полировку можно лить кипяток. Секрет приготовления и нанесения лаков был утерян прежде всего.

Сходные мысли об утраченном искусстве старинных портных высказывал К.С. Станиславский: «В музейных костюмах есть тонкости в линии и в кройке, которых уже не улавливают современные портные. Чтобы постичь их, нужен художник и артист. Вот этот-то секрет, это «что-то», мы и искали тогда. Все издания, гравюры, музейные предметы, монастырские ризницы были изучены нами. Однако нам так и не удалось скопировать эти археологические образцы». Даже скопировать не удалось!

Салазкинские интерьеры – это лебединая песня русского искусства.

Дмитрий кинулся на Запад. Но ничего, кроме умелого позиционирования и практицизма, здесь уже не осталось. Искусство уступило место дизайну. На смену художнику пришел господин оформитель.

Желания Дмитрия немного скорректировались. И он остановился на мебели в стиле хай-тек, вновь входящей в моду на Западе, и еще на простых, прочных, экологически чистых поделках из соснового массива, которыми спустя несколько лет начнет торговать в Москве шведская фирма «Икея».

Он слетал в Бельгию, Францию, дважды в Германию. Новое дело потребовало организации СП и первоначально не предвещало никаких осложнений. Действительно, что сложного наладить поставки относительно недорогой продукции на голодный российский рынок? Но… неразработанное российское законодательство срывало один за другим интересные проекты. Все пути сотрудничества с иностранными инвесторами отдавали хоть и невольным, но неизбежным криминалом.

Дмитрий приходил в отчаяние. И в круговороте повседневной суеты почти уже не интересовался делами квартиры на улице Обуха. О поисках других вариантов и думать было нечего. Не оставалось ни времени, ни сил. Дмитрий с горечью сознавал, как отдаляется от него Саша. И даже больше того – Саша начала приобретать черты какого-то сказочного персонажа. Все это ужасало Дмитрия. Будучи человеком практического ума, он совсем не мог жить мифологией и сказками.

Однако в самом уже конце осени на международной мебельной выставке Дмитрий случайно сошелся с группой голландских коммерсантов, которые неожиданно легко и весело растолковали ему, как обойти дубовые, однако очень хитрые российские законы, автоматически превращающие любого предпринимателя в законченного афериста.

В одночасье Дмитрию открылся прямой и светлый путь к богатейшему ассортименту западноевропейской мебели и милых интерьерных аксессуаров.

Оставалось только действовать. И Дмитрий спешно засобирался в Голландию. Предстоящая поездка обещала стать насыщенной, продуктивной и долгой, то есть затянуться недели на две.

Когда все документы были подготовлены и уже отданы в посольство, у Дмитрия вдруг мелькнула ослепительная мысль. Как в горячке выбежав из здания голландского посольства, он в машине торопливо набрал номер далекого, почти нереального Губернского Города – города его детских забытых снов…

– Саша, Сань! На две недели… – улетело в бесконечный эфир. – В отпуск!.. Можешь?!

– Дима! Могу!..

В начале зимы они улетели из аэропорта Шереметьево-2 рейсом в 8.50. Самолет приземлился в Амстердаме в 10.40, пробыв в воздухе 3 часа 50 минут, потому что время в Голландии отстает от московского ровно на два часа.

Амстердам встретил их неприятным сюрпризом. На аэродроме, устроенном на дне осушенного озера, кружил ледяной, пронизывающий ветер. Он страшно завывал в обшивке самолета, злобно свистел в его снастях, обжигал лицо и руки, легко проникая под одежду.

Дмитрий с Сашей, сбежав по трапу самолета, рванули к автобусу.

– Ничего не понимаю!.. – Дмитрий еле двигал непослушными губами. – Недавно здесь было плюс один и моросящий дождь. Я узнавал. Сань…

Саша ничего не ответила. Дмитрий тревожно оглянулся. Прячась от резких порывов ветра, Саша двигалась за Дмитрием, низко склонив голову.

– Сань, холодно?! – отчаянно бросил Дмитрий сквозь гул ветра.

Закрыв лицо онемевшими руками, Саша улыбалась. Ее смешила растерянность Дмитрия и этот неожиданно русский холод на чужой далекой земле.

Ледяные вихри трепали их негреющие осенние куртки.

Добравшись наконец до двери автобуса, они поспешно вскарабкались по ступенькам и забились в дальний темный угол. Но и здесь гуляли лютые сквозняки.

– Погодки такой лет уж десять не бывало, – бормотал, точно оправдываясь, рыжий водитель по-английски, рассматривая посиневшие лица прибывших. Но чувствовалось, что и он рад нежданной зиме.

– Сейчас мы доедем до вокзала. – Дмитрий расстегнул свою куртку и полой заботливо обнял Сашу, пытаясь согреть ее, защитить от ледяных сквозняков. – А от вокзала до гостиницы рукой подать.

Дмитрий глядел на Сашу – сейчас она казалась ему совсем новой, невиданно трогательной. Ее раскрасневшееся морозное лицо, улыбка на побелевших губах и потемневшие глаза – все это удивительно шло ей и умиляло Дмитрия. Саша казалась сейчас особенно своей, родной ему.