Любовь надо заслужить - Дарья Биньярди

— И что ты задумала?

— Поехать туда, поговорить с теми, кто его знал. Понять…

— Но зачем?

— Чтобы помочь маме. Она все еще уверена, что это ее вина, представляешь? Хотя прошло столько времени. И себе тоже.

— Дорогая, думаешь, это один из твоих детективов? Во–первых, ты беременна, а во–вторых, что можно раскрыть в давней истории? Полиция провела расследование, неужели ты надеешься узнать что–то новое, чего они тогда не узнали?

— Ты же сам говоришь, что иногда вы недорабатываете, что сторонний человек даже представить себе не может, до чего халтурно порой идет следствие, теряются улики, дела раскрываются по воле случая…

— С ума сошла, ничего подобного я не говорил… — и осекается, знает ведь, что говорил. — Антония…

— Да, милый.

— Я люблю тебя…

— Я тоже тебя люблю.

— Могу я чем–то помочь?

— Можешь сказать своему коллеге из Феррары, что я хочу поговорить с ним. Следственные дела у них сохраняются?

— Думаю, да. Я попрошу его поискать. Надо знать, когда пропал твой дядя. Если они никуда не переезжали, если не потеряли дело… Скорее всего, тех следователей уже нет в живых.

— А вдруг есть? Может, кого–то еще застану, на пенсии.

— Может быть. Не хочешь ли, чтобы я этим занялся? Мне было бы проще.

— Я хотела бы сама, лично, и хочу поехать туда. Мне нужно понять эту историю. Дядя — наркоман, дедушка — самоубийца… Конечно, я их не знала, но все же…

— Мама твоя тоже хороша… рассказать такую историю, когда ты ждешь ребенка… — Вид у Лео грустный.

— Она говорит, что специально так сделала, что беременные неуязвимы.

— Надеюсь…

Лео вздыхает. Он обожает мою мать. Иногда, чтобы подразнить меня, говорит, что она лучше и что, наверное, он в нее влюбился. Мама красивая, что правда — то правда, всегда была красивой, даже если не признает этого. Альма вообще странный человек. Кажется неуверенной, но в действительности у нее очень сильный характер. Непредсказуемая, противоречивая, все решает сама. Такая эмоциональная, что не любить ее невозможно, хоть она и убеждена, что невыносима, и, надо признать, нередко бывает такой. Когда я была подростком, мы не ладили: это она казалась мне тинейджером, иногда кажется и сейчас.

— Сколько времени думаешь провести в Ферраре?

— Неделю максимум. В понедельник мне надо быть на приеме у врача. Попробую поговорить с полицией, с теми, кто знал Майо. Нужно сделать это до рождения Ады. Раньше я ничего не знала о маминой семье. Теперь понимаю почему.

— Ты ей сказала?

— Нет, не могу. Она не поймет. Ты должен меня прикрыть. Ты даже не представляешь, насколько ей трудно об этом говорить. Она уверена, что разрушила семью своими руками!

— А отец?

— Он ничего не знает. Мы увидимся завтра, нужно многое у него спросить. Альма уехала в Рим на выставку Гирри[4], и мы договорились пообедать вместе.

— А что говорит твоя доктор Маркетти?

— Что со мной все в порядке и что, в любом случае, в Ферраре есть отличная акушерка.

— Ты уверена, она именно так и сказала?

— Нет, конечно. Думаешь, я рассказала гинекологу личную историю? В самом деле, чувствую я себя превосходно. Твоя мама работала до последнего, и смотри, какой прекрасный ты получился.

— Но моя мама не… Ладно, Тони, делай, как знаешь, тебя все равно не переубедишь.

— Буду дома в воскресенье или раньше. Не волнуйся.