Там, где кончается река - Чарлз Мартин

Эбби разглядывала ногти. Потом посмотрела на судью:

— Во-первых, где бы я ни выходила замуж, Бог будет меня видеть, поэтому я не боюсь остаться без его благословения. Во-вторых, ваша честь, за эти годы я завела много знакомств среди журналистов. В том числе местных. Я знаю, они не желают с вами ссориться и, возможно, посмотрят сквозь пальцы на ваш полуночный покер по четвергам. Хотя, полагаю, Южная Каролина охотно бы об этом послушала. А еще интереснее всем будет узнать про ваши долгие поездки домой. Сколько времени нужно на то, чтобы проехать милю? Прислуга в доме у миссис Кэзер утверждает, что четыре, а то и пять часов. Даже дольше, если мистера Кэзера нет в городе. — Эбби широко улыбнулась. — Только представьте, что он вернется в ту самую минуту, когда вы будете шнырять вокруг его дома. Я, конечно, не репортер, но не сомневаюсь: это будет сенсацией во всем штате.

Я шепнул:

— Напомни мне, чтобы я никогда не играл с тобой в карты.

Судья взглянул на меня:

— Как тебя зовут, сынок?

— Досс Майклз, ваша честь.

— Ты понимаешь, что ее отец сдерет с тебя шкуру, четвертует, повесит, а потом отрубит голову и выставит ее над городскими воротами?

Великолепный финал.

— Да, сэр.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один год.

— А Эбби?

— Тоже, сэр.

Судья отложил свой молоток.

— Идите за мной.

Его каблуки цокали по кафельному полу. Мы достигли двери, на которой значилось «Зал бракосочетаний», и судья сказал:

— Подождите у окна.

Я протянул ему наши водительские права и свидетельства о рождении. Судья сказал:

— С вас семьдесят долларов. Кредитки и чеки не принимаем.

Я заплатил семьдесят долларов наличными, и судья сам заполнил заявления. Через пять минут мы уже стояли под деревцем, усеянным искусственными шелковыми цветами, в углу небольшой комнаты. Обстановку составляли две скамейки и рама, увитая лентами и старыми рождественскими гирляндами. Огоньки тихонько мерцали. Эбби посмотрела по сторонам и засмеялась. Судья Флетчер взял распечатку с текстом клятвы и посмотрел на Эбби поверх очков:

— Ты понимаешь, что будет с твоей матерью?

Эбби взяла меня под руку.

— Судья Флетчер, при всем к вам уважении… но ведь не она сейчас выходит замуж.

— Мне бы не следовало это делать, сама знаешь.

Судья имел в виду, что делает это не из чувства вины, хотя, конечно, так оно и было. Фраза получилась двусмысленной. Эбби вытащила из кармана мобильник и улыбнулась. Судья обернулся ко мне:

— Она вся в отца.

— Да, сэр.

— Ты, кажется, толковый парень. Ну так подумай хорошенько. Отвези ее домой, оставь у двери, а сам удирай в противоположную сторону.

Эбби уперлась руками в бока.

— Кто бы говорил — вы, образец благоразумия!.. Ваша честь, это единственный парень, который не трясется за свою шкуру. Вы бы могли у него поучиться.

Я снова шепнул:

— Ну, на самом деле мне немного страшно.

Эбби шепнула в ответ:

— Немного — это нормально.

Судья кашлянул.

— Мы собрались сегодня, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину священными узами брака, который, как заявил святой Павел, у всех да будет честен. Посему никто, — он посмотрел на нас поверх очков и нахмурился, — не должен приступать к этому необдуманно или легкомысленно, но с почтением, рассудительно, здраво и благоразумно, в каковом состоянии и пребывают сейчас эти двое, стоящие перед нами. Досс Майклз и Эбигейл Колмэн, таково ли ваше намерение — делить друг с другом скорби и радости, согласно данному обещанию, и любить друг друга, как подобает мужу и жене?

Я слышал, как он говорит «скорби и радости», но понятия не имел, о чем речь.

— Досс…

— Да, сэр.

— Берешь ли ты Эбигейл Грейс Колмэн в законные жены?

— Да, сэр.

— Подожди, сынок. Не спеши.

Я кивнул.

— Берешь ли ты Эбигейл Грейс Колмэн в законные жены? Обещаешь ли ты уважать и любить ее, и беречь ее в болезни и здравии, и оставить всех остальных, и хранить себя только для нее одной, пока вы оба живы?

— Да.

— Эбби, берешь ли ты Досса в законные мужья? Обещаешь ли ты любить, уважать и беречь его в болезни и здравии, и оставить всех остальных, и хранить себя только для него одного, пока вы оба живы?

Эбби ответила:

— Да.

В голове у меня по-прежнему звучали слова «пока вы оба живы».

— Эбби, повторяй за мной.

Глаза у нее увлажнились, и мне вдруг захотелось увести ее в церковь и устроить настоящую свадьбу. Эбби следовало выходить замуж в белом платье, а не в рубашке и джинсах. Платье со шлейфом, пятнадцать заплаканных подружек, готовых исполнить любую прихоть невесты, церковь, орган, певец, волынщик, священник в длинном одеянии, девочка с цветами, мальчик с кольцами… Но какой бы сценарий ни возникал в моем воображении, там неизбежно присутствовали ее родители — и счастливая улыбка Эбби исчезала. Она пережила бы пышную церемонию из чувства долга, но, вспоминая о ней, мы не испытывали бы радости. Улыбка на ее лице, обрамленном искусственными цветами и освещенном старыми лампочками, была бы невозможна, если бы в происходящем участвовали сенатор и Кэтрин.

Иногда, оглядываясь назад, думаю, что, возможно, мне следовало сделать первый шаг и предложить мир, но тогда я был недостаточно силен, чтобы встретиться с ее родными лицом к лицу. Я не знал, как это сделать, и, честно говоря, плевать хотел на их спокойствие. Главное — мир в душе Эбби.

Эбби закончила повторять клятву, и снова прозвучали эти слова — «пока вы оба живы».

Судья Флетчер обернулся ко мне:

— Я, Досс, беру тебя, Эбби, в жены. Я обещаю оставаться с тобой в скорби и в радости, в болезни и во здравии, жить с тобой и любить тебя, пока смерть не разлучит нас.

Мои губы двигались и производили звуки, а в сердце звучал вопрос. Откуда Эбби знать, что я искренен, что я сдержу клятву? Откуда ей знать?

Эбби взяла меня за руки.

— Я, Эбби, беру тебя, Досс…

Над верхней губой у нее выступил пот, на виске пульсировала жилка, по щеке текла слеза, руки дрожали. Я понял, что ее внезапно настигла мигрень, и это о многом говорило. Эбби вкладывала душу в происходящее. Отдавалась целиком.

Судья Флетчер кашлянул.

— С давних времен кольцо было символом любви. Это идеальный круг, и он символизирует бесконечную любовь, в которой вы поклялись друг другу. Сынок, у тебя есть кольца?