Лунный свет - Дженнифер Арментроут

Люциан смотрел, как его брат показывал что-то Джулии на экране своего телефона, и не мог побороть внезапный всплеск ревности, возникший глубоко внутри. Абсолютно нелепо, но он представлял себе, как хватает Гейба за намотанный на шею шарф и выкидывает за дверь.

Доктор Флорес стоял у двери, собирая в сумку инструменты, которыми он осматривал Джулию.

— С ней все будет в порядке? — спросил Люциан.

— Думаю, все будет хорошо. Вестибулярный аппарат, память и рефлексы в порядке, так что, думаю, нет необходимости проводить дальнейшие исследования. Может быть, у нее будет болеть голова, и я оставил кое-что на этот случай. — Он кивнул на неподписанную бутылочку с лекарством. — Даже если это легкое сотрясение, а я так не думаю, нужно следить за интенсивностью болей и изменениями в поведении, но об этом она и сама прекрасно знает.

Люциан скрестил руки и кивнул. Он слышал, как Гейб с Флоресом перед этим обсуждали ее симптомы, и все еще испытывал облегчение от того, что кровотечение за ухом давно прекратилось и ей не нужно было накладывать швы.

— Она может поспать?

— Да. Зрачки не расширены, сознание ясное.

Флорес повернулся, посмотрев на него.

— Пусть не напрягается завтра. Остается в кровати. Отдохнет. Это будет лучшим лекарством. Она действительно…

— Я слышу вас обоих, — сообщила Джулия с постели. — Просто для справки.

Люциан улыбнулся, а Флорес покраснел.

— Ужасно рады отметить, что ваш слух функционирует нормально, мисс Хьюз.

Она прищурилась, когда Гейб снова сел на стул, который он поставил возле ее постели.

— К утру я буду в порядке.

— Джулия, — голос доктора звучал устало, — понимаю, что для вас это новая работа и вы хотите показать себя с лучшей стороны, но вам нужно поберечь себя.

Она поджала пухлые губы.

— Я прослежу, чтобы она отдыхала, — сказал ему Люциан, и мог бы поклясться, что если бы Джулия могла убивать взглядом, он был бы уже мертв. — Спасибо, что приехали. Мы очень признательны.

— Чувствую, мне нужна комната в вашем доме, — поднимая сумку, кивнул док Гейбу и Джулии. — Я вышлю вам счет.

Люциан проводил его до двери. Ричард ждал в коридоре, чтобы проводить Флореса к выходу, беспокоясь о том, чтобы и самому уйти вместе с доктором. Люциан попрощался со всеми и закрыл дверь. Повернувшись, он испытал облегчение от того, что Девлин уехал из дома вскоре после ужина. По крайней мере, ему придется думать, как выставить за дверь лишь одного брата.

Кстати, о брате. Он сидел на проклятом стуле, пялясь на Джулию, которая поправляла одеяло на талии. Люциан медленно подошел к кровати.

— Тебе нужно что-нибудь?

— Нет. — Она смотрела на него со стопки подушек, подложенных под ее голову. Волосы были убраны от лица, и он был счастлив видеть, что на ее щеки вернулся легкий румянец. Она была так бледна, когда он впервые увидел ее в ванной. — Я… Боже. Я прошу прощения за все это. Я оплачу счет, каким бы он ни был.

Твою мать.

Она что, и правда извинялась? Эта женщина могла серьезно пострадать и даже хуже.

— Вам не нужно беспокоиться об оплате или о чем-то еще, — ответил Гейб. — Мы все решим. Никаких возражений.

— Согласен, — подтвердил Люциан, пребывая все еще немного не в себе. В борьбе с желанием разорвать глотку брату, когда он увидел, как тот склонился над Джулией, едва завернутой в полотенце, и страхом, что она, возможно, ранена, оплата счетов была последним, о чем он думал.

Он стал по другую сторону кровати и ждал, пока она не посмотрела на него снова. Только тогда он сел.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Усаживается поудобнее, — предположил Гейб, криво ухмыляясь.

— Именно. — Люциан откинулся так, чтобы опереться спиной о спинку кровати. Он улыбался ей оттуда, пока она смотрела на него.

Она отвела взгляд.

— Вам, ребята, не обязательно околачиваться тут. Я в порядке. Вы можете идти домой…

— Идти домой? — Гейб хохотнул. — Мы дома. Мы все живем тут.

Ее брови приподнялись.

— Комната Гейба на другом конце коридора. Дева — в другом крыле, — пояснил Люциан. — Я — прямо напротив тебя.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Не знаю почему, но я думала, что вы не живете тут, — сказала она, откидываясь на подушки.

— Вероятно, потому, что большинство взрослых не хотят жить в доме, где прошло их детство. Но это настолько большой особняк, что тут легко найти уединение, — ответил Гейб. — Я не сталкиваюсь с Люцианом, если не хочу его видеть.

— Но ты хочешь, — перебил Люциан.

— Насколько это большое поместье? — спросила Джулия. — Я видела не так много.

— Чертовски. Порядка двадцати с чем-то тысяч квадратных футов. — Гейб рассмеялся, когда она тихонько выругалась. — Нелепо. Я знаю.

— Это просто… вау.

— Ага, — взгляд Гейба метнулся к Люциану, — когда вам станет лучше, я устрою экскурсию.

Люциан склонил голову набок, рассматривая брата. Он точно знал, что задумал сукин сын Гейб.

— Итак, — продолжал Гейб, вновь глядя на Джулию, — это ваш первый приезд в Луизиану?

— Да. Я никогда раньше не бывала так далеко на юге, — сказала она, приглаживая руками одеяло. — Но всегда хотела тут побывать… — Она продолжала рассказывать Гейбу, что мечтала когда-нибудь увидеть Французский квартал и что у нее есть целый список местных блюд, которые хочет попробовать.

Оба они смотрели на нее, пока она говорила, и Люциан заметил, что ей, кажется, комфортнее разговаривать с Гейбом, чем с ним. Ну, у нее не было подобной проблемы, когда они познакомились в баре, но теперь все изменилось.

— Прошу прощения, — сказала она, наконец замолчав. — Вам, наверное, не интересно слушать о том, что я хочу попробовать сдобную булочку в сахарной пудре.

Гейб быстро качнул головой.

— Пончики? Они вам понравятся. И я буду более чем счастлив сопровождать вас по лучшим местам города. — Он бросил еще один взгляд на Люциана, от которого тот снова стиснул зубы. — На самом деле у меня офис недалеко от Квартала.

Ну, ладно. С него было достаточно.

— Если мисс Хьюз хочет тур по Новому Орлеану, я буду ее сопровождать.

Она наморщила нос.

— Уверена, последнее слово тут принадлежит мне.

— Нет.

— Да, — повторила она, глядя прямо на него.

— Рад видеть, что вероятное сотрясение не сказалось на твоем упрямстве.

Она положила руки поверх одеяла.

— Я вас игнорирую.