Расколотое королевство - Эрин Уатт

Хартли

Мне все больше кажется, что три года назад меня не отослали, а я сама сбежала. Об этом я думаю вечером того же дня. Дом Райтов – какой-то кошмарный сон. Папа все время говорит по телефону. Младшая сестра, которая раньше, как я помню, все время была не в духе, превратилась в настоящее дьявольское отродье и как-нибудь ночью прикончит меня во сне. Старшая сестра не появлялась у нас с тех пор, как я вернулась из больницы. Мама постоянно говорит о том, что делает некая миссис Каррингтон. На этой неделе у миссис Каррингтон суповая диета.

– Мы тоже должны попробовать, – предлагает она папе, пока тот поглощает жаркое и сладкий картофель.

Он даже не поднимает глаз от своего телефона.

– Это очень питательно. Можем варить бульоны на овощах или на косточках. Миссис Каррингтон прочитала нам статью о компании из Лос-Анджелеса, которая продает эту месячную программу. Цена очень умеренная, но если ты считаешь, что нам не следует платить за еду, я смогу придумать какие-нибудь собственные рецепты.

– Нет, ты можешь поверить в эту чушь? – восклицает отец, тряся перед нами своим телефоном. – Каллум Ройал номинирован на очередную премию за благотворительность. Разве никто в Бэйвью не понимает, что за проходимец скрывается за его лживыми словами и поступками? Да он просто подкупает всех, вот они и не видят, какой он продажный сукин сын!

– Здесь живет уже пятое поколение семьи Ройалов, – щебечет мама. – Я бы не стала называть его проходимцем.

Папа бьет кулаком по столу. Мы все вздрагиваем.

– Ты заступилась бы даже за Джека-потрошителя, будь у него достаточно денег.

Мама бледнеет, а у Дилан такой вид, как будто она хочет юркнуть под стол.

– Это неправда, Джон. Ты же знаешь, что я тоже не выношу Ройалов. – Она подталкивает ко мне блюдо с картофелем и показывает подбородком положить папе еще порцию. Хотя он и так съел две. Может, она думает, что отец впадет в углеводную кому и перестанет срываться на нее.

За то короткое время, проведенное дома после выписки из больницы, я быстро усвоила, что всем нам лучше держаться от папы подальше. У него взрывной характер и острый язык, хотя последнее, думаю, только играет ему на руку, когда он в зале суда. Его телефон начинает звонить, и отец отвечает на звонок прямо за столом во время ужина.

Никто не удивляется, поэтому и я веду себя как ни в чем не бывало, хотя считаю это странным. Почему не подняться из-за стола и не уйти в свой кабинет? Или не дождаться конца ужина и перезвонить?

– Как дела в школе? – спрашивает мама, чтобы отвлечь меня.

Это срабатывает. Мое внимание переключается с отца на ее вопрос.

– Все хорошо, – лгу я. Хотя, может, это не ложь, а надежда. Я говорю о будущем, которого хочу для себя.

Дилан, сидящая напротив меня, фыркает. С тех пор как я вернулась из больницы, она вечно пребывает в плохом настроении.

Я откладываю ложку в сторону и собираю все свое терпение.

– Что на этот раз? Я снова как-то не так ем?

Вчера вечером младшая сестра сказала мне, что от того, как я пережевываю пищу, ей хочется блевать. Она издавала соответствующие звуки до тех пор, пока папа не наорал на нее, чтобы она ушла в свою комнату.

– Ты все делаешь не так! Тебе здесь не место!

– Знаю. Я слышу это от тебя уже в миллионный раз с тех пор, как вернулась из больницы. – Я делаю ударение на последнем слове, но маленькой засранке плевать. Честно говоря, думаю, она отправила бы меня обратно, если бы это сошло ей с рук.

– Ты отвратительная.

– Спасибо за твое мнение, которого никто не спрашивал.

– Как бы я хотела, чтобы ты осталась в Нью-Йорке!

– Ты говоришь об этом уже в десятый раз.

– Ты отвратительная.