Влюбленный скрипач - Нонна Кухина

Саша побродила по коридору, бесцельно рассматривая стенды с объявлениями и расписаниями занятий, а потом, судорожно вздохнув, снова направилась к кабинету Исаака Моисеевича. Она уже понимала, как нужно действовать. Заглянув в маленькую приемную, где, к счастью, находилась одна лишь секретарша, Саша приложила палец к губам. Девушка за столом удивленно подняла брови, но кивнула. Сунув ей купюру и шепотом изложив просьбу, Саша сразу получила адрес Давида. Вышла на улицу и тут же поймала машину. За рулем сидел сбитый как гиря качок. Саша не испугалась, а назвала нужную улицу и дом. Парень не приставал к ней, как это обычно происходит, а действительно отвез туда, куда она попросила. Когда Саша увидела дом, где жил Давид, на нее с новой силой накатилась волна отчаяния и тревоги. Ноги стали деревянными, ладони вспотели. С трудом Саша поднялась по лестнице на третий этаж. Сколько раз они планировали вместе с Давидом поехать к нему домой, а она все откладывала это. И вот сейчас его нет рядом с ней. И некому сказать: «Мама, это – моя невеста». Саша почувствовала, как горячие слезы застилают пеленой глаза, текут по щекам, оставляя на губах соленый привкус. Наконец она остановилась перед нужной дверью и замерла, не решаясь позвонить. Вдруг дверь приоткрылась.

– Заходите!

Приятный женский голос заставил Сашу вздрогнуть и поднять глаза. Перед ней стояла женщина с огромными грустными карими глазами, блестевшими на бледном от бессонной ночи лице. Непослушные жесткие волосы хозяйки торчали во все стороны. Поймав взгляд Саши, она неловко попыталась их пригладить ладонями. Было видно, что женщина никого не ждала.

– Заходите, прошу вас, – повторила она, и Саша шагнула за порог.

Если бы она могла сейчас испытывать что-либо еще, кроме тревоги за Давида, вид прихожей поразил бы ее. Но теперь молодую женщину не смущало ничего: ни следы грязных сапог и битое стекло на полу, ни покрытое паутиной трещин зеркало на стене, ни разломанный шкаф с ворохом вещей рядом.

– Тебя Сашенька зовут? Давид о тебе рассказывал. – Хозяйка квартиры нервно теребила подол старенькой кофточки. – А я Циля Давидовна, его мама. Пойдем на кухню. Я там уже немного прибралась…

Саша села за круглый кухонный столик. Циля Давидовна поставила чайник.

– Сейчас я тебя покормлю. Ты очень бледная, – грустно улыбнулась она, разглядывая Сашу.

– Не беспокойтесь. Расскажите, что произошло?

– Это я виновата, – медленно произнесла Циля Давидовна. – Не нужно было мне звонить Давиду. Он горячий, мальчишка ведь еще… вот и не сдержался…

Она разрыдалась, уронив голову на руки, и долго не могла успокоиться. Саша молча сидела и смотрела на плачущую женщину, думая только о том, как бы не разреветься самой.

– Отец наш последние дни пил по-черному, – вытерев глаза рукавом, продолжила Циля Давидовна. – Вещи из дома стал уносить, буянить. Всю квартиру вон разворотил. А когда Давид с нами жил, он немного его слушался, побаивался. Вот я и позвонила. Думала, приедет Давид, утихомирит его, и снова мало-мальски будем жить. Он и утихомирил, навсегда.

– Как это случилось? – чужими, непослушными губами спросила Саша.

– Ну, Давид приехал, я их оставила, побежала на работу, будь она неладна. Возвращаюсь – а тут уж милиция, понятые, Давид в наручниках и отец на полу с проломленной головой. Видно, опять дебоширить начал, Давид его и ударил молотком, а потом сам же милицию вызвал. Бедный мой сынок. Всю жизнь ирода этого терпел и вот…

– А Давид, что он-то сказал?

– Сказал: «Не верь, мама. Я не убийца». Еще говорил, что он тоже из дома уходил, за сигаретами, а пришел – отец мертвый. Говорил, следствие во всем разберется. Ну, это ведь он утешал меня. На молотке-то его отпечатки пальцев, я уже узнавала. Да и кому нужно было с улицы приходить убивать его, алкаша этого. Хорошо хоть Вова ничего не видел. Он как сидел на диване возле телевизора в комнате, когда я на работу уходила, так и не поднимался оттуда. Правда, потом, видимо, что-то все-таки понял, разволновался сильно, кричать стал, об стену головой биться. Пришлось даже в психбольницу его отправить. Ну, это ничего, его там подлечат. Что же мы с тобой теперь делать будем, а?

– Надо искать адвоката. Хорошего. С именем, – твердо сказала Саша.

– Это ведь очень дорого. У меня нет таких денег.

– Я оплачу!

Услышав это, вконец вымотанная Циля Давидовна снова разрыдалась.

Девушка обняла ее за плечи, и теперь они плакали вместе.

– Знаешь, Сашенька, я очень радовалась тому, что Давид встретил тебя. У него началась совсем другая жизнь. Как же быстро она закончилась!

Саша резко поднялась из-за стола, не хватало сил слушать все это.

– Не надо терять надежду, – произнесла она как можно тверже. – А сейчас прощайте, мне пора.

– Уже уходишь? А чай?

– Спасибо, как-нибудь в другой раз.

Саша поцеловала Цилю Давидовну в мокрую от слез щеку и быстро вышла из дома, так безжалостно отнявшего у нее ее зыбкое счастье.