Мир без конца - Кен Фоллетт

— Я не могу тебе этого обещать. Может быть, чума уже в городе. Может быть, именно в этот момент в какой-нибудь лачуге на берегу умирает человек, которому некому помочь. Боюсь, полностью ее избежать мы не сможем. Но я не сомневаюсь, что мой план даст тебе наибольшие шансы встретить Рождество вместе с Ансельмом и Седьмой.

— Тогда давай так и сделаем, — решительно кивнула Медж.

— Твоя поддержка необходима. Если честно, от закрытия ярмарки ты потеряешь больше остальных. Поэтому тебе поверят. Нужно, чтобы именно ты сказала, как все это важно.

— Не волнуйся. Скажу.

— Вполне здравая мысль, — закивал Филемон.

Мерфин удивился. Он не помнил, чтобы аббат с такой готовностью соглашался на предложения гильдии.

— Так ты поддерживаешь? — переспросил олдермен, опасаясь, что ослышался.

— Разумеется. — Настоятель ел из миски изюм, запихивая пригоршни в рот и едва успевая прожевывать. Гостю он не предложил. — Монахов это, конечно, не коснется.

Мостник вздохнул. Как же он сразу не понял?

— Да нет, это коснется всех.

— Нет-нет, — остановил его Филемон, как взрослый, объясняющий что-то ребенку. — Гильдия не имеет права ограничивать передвижения монахов.

В ногах у монаха олдермен заметил кота, такого же упитанного, как и сам Филемон, с наглой мордой. Очень похож на Годвинова Архиепископа, хотя тот уже давно умер. Может, его потомок. Мерфин пояснил:

— Гильдия имеет право закрыть городские ворота.

— А мы имеем право входить и выходить, когда нам удобно. Мы не подчиняемся гильдии. Это просто смешно.

— И все-таки городом правит гильдия, и она решила, что, пока свирепствует чума, в город никто не войдет.

— Вы не можете устанавливать правила для аббатства.

— Но я могу установить их для города, а случилось так, что аббатство находится на территории города.

— Хочешь сказать, что, если сегодня я уеду из города, ты завтра не пустишь меня обратно?

Мерфин смутился. Действительно странная картина: аббат Кингсбриджа стоит у ворот, требуя, чтобы его впустили. Он надеялся убедить Филемона принять ограничения, не желая грубо навязывать решение гильдии, однако постарался вложить в свой ответ непоколебимую решимость:

— Ни за что.

— Я буду жаловаться епископу.

— Только не забудь ему сообщить, что он не сможет въехать в Кингсбридж.

Насельницы женского монастыря за десять лет почти не сменились. Конечно, это всецело в духе монастырей: предполагалось, что сюда приходят навсегда. Настоятельницей все еще была мать Джоана, а госпиталь под руководством брата Сайма вела сестра Онага. Теперь за медицинской помощью сюда обращались немногие: большинство предпочитало госпиталь Керис на острове. Монах отвел своим набожным больным старый госпиталь возле кухни, а новое здание оставили для гостей.

Целительница села с Джоаной, Онагой и Саймом в старой аптеке, служившей теперь рабочей комнатой настоятельницы, и изложила им свой план.

— Те, кто заболеет чумой за пределами Старого города, смогут прийти в мой госпиталь на острове. Если чума надолго, то мы с монахинями будем там день и ночь. Кроме выздоровевших счастливчиков, никто не уйдет.

Джоана спросила:

— А здесь?

— Если, несмотря на все наши предосторожности, чума ворвется в город, все больные к вам не поместятся. Гильдия приняла решение, что чумные и их родные должны оставаться в своих домах. Это правило распространяется на всех домочадцев: родителей, детей, бабушек, дедушек, слуг, подмастерьев. Всякий покинувший зараженный дом будет повешен.

— Сурово, — откликнулась Джоана. — Но если это не даст чуме пожать чудовищный урожай, как в прошлый раз, то стоит попробовать.

— Я знала, что вы согласитесь.

Врач молчал. Известия о чуме, кажется, подкосили его уверенность. Онага спросила:

— А как же запертые в домах будут питаться?

— Соседи станут класть им еду на порог. Такие дома никто не должен посещать, кроме врачей-монахов и монахинь. Они будут ходить к больным прямиком из аббатства, никуда не сворачивая, и не смогут общаться со здоровыми, даже на улице.

Для них обязательное условие — носить маски и мыть руки в уксусе после каждого контакта с больным.

— И это нас защитит? — в ужасе спросил Сайм.

— В некоторой степени. Не полностью.

— Но ведь тогда нам крайне опасно общаться с больными!

— А чего нам бояться? — спокойно сказала ему Онага. — Мы ищем смерти. Для нас это долгожданное соединение с Христом.

— Да, конечно, — отозвался Сайм.

На следующий день все монахи покинули Кингсбридж.