Мир без конца - Кен Фоллетт

Путешественницы прибыли в окрестности Абвиля двадцать пятого августа и с ужасом обнаружили, что французская армия уже там. Десятки тысяч пехотинцев и лучников разбили лагерь в полях за городом. Девушки слышали не только французский, но и языки далеких краев — Фландрии, Богемии, Италии, Савойи, Мальорки. Французы и их союзники стремились догнать Эдуарда, как и кингсбриджские монахини. Керис не понимала, как две женщины могут в этой погоне опередить армию.

Ближе к вечеру странницы прошли через ворота в город; улицы заполнила знать. Керис никогда в жизни, даже в Лондоне, не видела такого количества дорогой одежды, красивого оружия, великолепных лошадей. Здесь как будто собрался весь цвет Франции. Владельцы постоялых дворов, пекари, скоморохи, проститутки работали без устали, обслуживая гостей. Даже таверны забили графы, и в каждом доме на полу спал какой-нибудь рыцарь.

Аббатство Святого Петра стояло в списке тех обителей, где монахини собирались просить пристанища. Но даже в собственном платье им было бы сложно найти здесь приют: в монастыре стал король Франции, и его свита заняла все места. И сестер, переодетых в Кристофа и Мишеля Лоншанов, направили в большую монастырскую церковь, где на ночь на холодном каменном полу расположились несколько сотен королевских сквайров, грумов и других слуг. Однако дежурный офицер сказал, что мест нет и здесь и придется спать в поле, как всем простолюдинам.

В северном рукаве трансепта оборудовали госпиталь для раненых. Выходя, Керис приостановилась понаблюдать за врачом, зашивавшим глубокий порез на щеке стонущего воина. Он работал быстро и ловко, и, когда закончил, девушка восхитилась:

— Прекрасная работа.

— Спасибо, — ответил целитель и, взглянув на нее, добавил: — А тебе-то откуда знать, парнишка?

Да оттуда, что она много раз наблюдала, как работает Мэтью Цирюльник, но нужно было быстро что-нибудь придумать, и монахиня сказала:

— Мой отец был в Лоншане доктором господина.

— Так ты здесь с господином?

— Он попал в плен к англичанам, и госпожа послала нас с братом сторговаться о выкупе.

— Хм-м. Лучше вам отправиться прямо в Лондон. Если его еще там нет, скоро будет. Но коли вы здесь, можете заработать постель, если поможете мне.

— С радостью.

— Ты видел, как отец промывает раны теплым вином?

Керис могла промыть любую рану даже во сне. Через несколько секунд они с Мэр уже ухаживали за больными, делая то, что так хорошо умели. Большинство были ранены накануне, во время битвы у брода через Сомму. Знатных воинов обслуживали в первую очередь, и только теперь врач добрался до простых солдат. Целители без устали работали несколько часов. Длинный летний день перешел в сумерки, зажгли свечи. Наконец все кости вправили, раздробленные конечности ампутировали, раны зашили, и Мартен Доктор повел добровольных помощниц в трапезную на ужин.

Врачеватели оказались в королевской свите, их накормили тушеной бараниной с луком — мяса девушки не ели уже неделю — и даже попотчевали хорошим красным вином. Мэр пила с удовольствием. Керис была рада возможности подкрепить силы, но ее преследовала неотвязная тревожная мысль о том, что нужно догонять англичан. Один рыцарь за их столом спросил:

— Вы осознаете, что в столовой аббата за дверью ужинают четыре короля и два архиепископа? — Он начал загибать пальцы: — Короли Франции, Богемии, Рима и Мальорки и архиепископы Руанский и Санский.

Смотрительница кингсбриджского госпиталя решила, что должна на это посмотреть. Вышла, попыталась определить, где кухня, увидела слуг, несших в другую комнату полные блюда, и заглянула в приоткрытую дверь. Люди за столом были, очевидно, не простого звания: стол ломился от жареной птицы, огромных говяжьих и бараньих окороков, пышного пудинга и гор засахаренных фруктов. Во главе стола сидел, вероятно, король Филипп, пятидесяти грех лет, с проседью в светлой бороде и волосах.

— Англичане не благородны, — говорил его сосед, покрасневший от возмущения молодой человек, очень похожий на монарха. — Они, подобно ворам, делают свое черное дело в ночи и улепетывают.

Мартен за плечом Керис пробормотал ей в ухо:

— Это мой господин, Карл, граф Алансонский, брат короля.

Графу ответили:

— Не согласен. — Монахиня тут же поняла, что говорящий слеп, и решила, что это богемский король. — Они больше никуда не побегут: у них мало съестных припасов, а кроме того, захватчики устали.

— Эдуард хочет соединиться с англо-фламандским войском, вторгшимся на северо-восток из Фландрии, — продолжил Карл.

Иоанн покачал головой:

— Сегодня стало известно, что та армия отступает. Я думаю, Эдуард останется и вступит в бой. И, судя по всему, для него чем раньше, тем лучше, так как английские воины с каждым днем все больше будут впадать в уныние.

— Тогда можно их догнать завтра же, — возбужденно воскликнул Карл. — После того, что они учинили в Нормандии, все должны умереть — рыцари, знать, даже сам Эдуард!

Король Филипп потрепал Алансона по руке, успокаивая.

— Гнев нашего брата легко понять. Преступления англичан гнусны. Но помните: когда сойдемся с врагом, самое главное — отложить наши разногласия, забыть распри и довериться друг другу по крайней мере на время сражения. Мы превосходим англичан числом и легко победим, но биться нужно вместе, как одно войско. Выпьем же за единство.

Интересный тост, подумала Керис, тихонько отходя от двери. Значит, король не уверен в союзниках. Но больше ее взволновала вероятность нового сражения — возможно, уже завтра. Как бы им с Мэр не попасть в мясорубку. По возвращении в трапезную Мартен заметил:

— Не только у короля, у тебя тоже резвый братишка.

Керис увидела, что спутница совсем пьяна. Она уже переигрывала — расставила ноги и навалилась локтями на стол.

— Ей-богу, отличное жаркое, — говорила хорошенькая монахиня в мужском костюме, — но меня от него чертовски пучит. Простите, ребята, за вонь. — Девушка долила себе вина и сделала большой глоток.

Мужчины добродушно рассмеялись — их забавлял вид напившегося в первый раз мальчишки; они, конечно же, припомнили собственный опыт. Керис взяла спутницу за руку:

— Время баиньки, братишка. Пойдем-ка.

Мэр легко согласилась и на прощание сказала сидевшим за столом:

— Мой старший брат как старая бабка, но любит меня. Правда, Кристоф?

— Конечно, люблю, Мишель.

Мужчины вновь рассмеялись.

Монахиня крепко держалась за Керис. Та отвела ее обратно в церковь, нашла их одеяла, уложила и укрыла.

— Поцелуй меня на ночь, Кристоф.

Врачевательница поцеловала спутницу:

— Ты пьян. Спи. Рано утром в путь.