Околдованная - Бертрис Смолл

«О Господи, что же это будет?» — подумала Жасмин, исподтишка наблюдая за молодой парой. Молнии, проскакивавшие между этими безумцами, на миг вернули ее в прошлое.

Точно такие же искры зажгли тогда вечную любовь между ней и Джеймсом Лесли.

"О, Джемми, если бы ты только мог видеть ее сейчас!

Если бы только был рядом, а не лежал в холодной могиле!"

Жгучие слезы выступили на ее глазах, и Жасмин поспешно отвернулась, только сейчас поняв, что очень скоро останется одна. Впервые за всю жизнь. Только впереди не ждет новая любовь. Однако эта неутешительная мысль почему-то не пугала. Она три раза выходила замуж, и все мужья были людьми незаурядными и нежно ее любили. Теперь она может жить своими чудесными воспоминаниями. Настала пора любви для ее младшей дочери. Может, она наконец найдет свою судьбу?

— Мама, маркиз просит разрешения поехать со мной на прогулку. Ты разрешишь?

На лице Отем появилось умоляющее выражение, хотя голос оставался спокойным и ровным, словно ответ матери не слишком ее интересовал.

— Разумеется, малышка. Только пойди переоденься: на улице холодно, и солнце почти не греет, — велела Жасмин.

— Merci, госпожа герцогиня, — поблагодарил маркиз.

— Я буду звать вас Себастьяном, — решила она, — а вы можете обращаться ко мне «мадам Жасмин», mon brave[5].

Отем выбежала из зала, чтобы переодеться в костюм для верховой езды.

— Расскажите о ее отце, — попросил Себастьян. — Как он умер? Мне еще столько нужно узнать о ней.

Он, сам того не подозревая, польстил Жасмин своим вопросом. Ни молодой герцог, ни граф не подумали справиться о семье Отем. Очевидно, им достаточно было знать размер ее приданого.

— Мой муж погиб при Данбаре, сражаясь за короля Карла. Он был очень отважным и благородным человеком. Преданность монарху стоила ему жизни, ибо он был слишком стар, чтобы биться на поле брани. Отем подтвердит, что каждый раз, когда членам нашей фамилии приходится выступать на стороне Стюартов, добра не жди. Они приносят Лесли одни неудачи. Бель-Флер принадлежал моим деду и бабке.

Мать моего деда де Мариско вышла второй раз замуж за графа де Шера и родила ему несколько детей. Через нее мы и породнились. Бель-Флер служит мне чем-то вроде убежища.

В последний раз я приезжала сюда с четырьмя детьми, чтобы сбежать от Джемми Лесли, отца Отем, — с грустной улыбкой поведала Жасмин. — Король Яков приказал нам пожениться, но мы с Джемми никак не могли сойтись характерами, поэтому я удрала во Францию.

— Очевидно, потом вы уладили свои разногласия, — улыбнулся маркиз.

Жасмин тоже усмехнулась.

— Это верно, хотя за годы нашего брака появилось немало других. В последний раз мы поссорились, когда Джемми собирался в бой за Стюартов, черт бы его побрал! Простите меня, Себастьян. Рана еще свежа и очень болит. Расскажите лучше о своем доме.

— Это замок Шермон, недалеко от Аршамбо, который принадлежал моей семье двести лет. Он очень красив и, как мне сказали, построен на руинах прежнего замка. Правда, Шермон поменьше Аршамбо, но больше, чем Бель-Флер. Отем будет там очень счастлива, мадам Жасмин.

— Счастлива? Где именно? — поинтересовалась вернувшаяся в зал Отем. Она уже переоделась в мужские бриджи и безрукавку.

— В Шермоне. Это мой дом, — пояснил маркиз.

— Я не сказала, что выйду за вас замуж, месье, — фыркнула она. — Всего лишь пообещала покататься с вами!

— Поезжайте с Богом, — поспешила вмешаться Жасмин, прежде чем спор перерос в стычку.

Они вышли во двор, где Рыжий Хью уже держал коней под уздцы. Он помог Отем сесть на Нуара, сам вскочил в седло и последовал за молодыми людьми на почтительном расстоянии. Услышав стук копыт, Отем натянула поводья и обернулась.

— Куда это ты? — недовольно спросила она.

— Охраняю вас, миледи, — спокойно объяснил тот.

— Я не нуждаюсь в эскорте.

— Я следую приказам вашей матушки, миледи, и уверен, что господин маркиз поймет.

— Совершенно верно, — подтвердил Себастьян. — Если увидят, что мы катаемся вдвоем, дорогая, да еще до объявления помолвки, поползут сплетни. Не хотите же вы погубить свою репутацию!

— Мне совершенно все равно, тем более что злые языки обычно лгут, — выпалила Отем. — Мне нет дела до того, что скажут люди, если я сама знаю, что сберегла честь.

— Честь и репутация тесно связаны, дорогая, — объяснил маркиз. — Если замарана первая, значит, погублена и вторая. Люди любят верить плохому. А мои намерения по отношению к вам честны и безупречны. Не вижу ничего оскорбительного в эскорте.

Отем поджала губы, чтобы не высказать все, что она думает о маркизе и эскорте. Как же теперь он поцелует ее, если Рыжий Хью едет сзади? Что ж, раз так…

Она вонзила шпоры в бока коня и пустила его в галоп, но, к собственному удивлению, увидела, что маркиз не отстает.

Они поднялись на вершину невысокого холма, стоявшего у самой реки Шер, с которого открывался прекрасный вид на Аршамбо, а вокруг расстилались виноградники, Дремавшие под неярким зимним солнцем.

— Лозы так прекрасны даже без листьев и ягод… — вздохнула Отем. — Похожи на сгорбленных коричневых гномов.

Здесь хорошо и спокойно… А в какой стороне Шермон?

— Вниз по реке, в нескольких милях отсюда к югу. Он ближе к Шенонсо, королевскому поместью, чем Аршамбо или Бель-Флер.

— Король приезжает сюда? — оживилась Отем.

— Сейчас нет. Молодой Людовик слишком занят — учится управлять государством и скрывается от своих так называемых защитников. Кроме того, у него и без Шенонсо много владений. Это такое романтическое местечко. Когда мы поженимся, я повезу тебя туда, дорогая.

— Сколько раз повторять, месье, что я еще не дала своего согласия? — рассмеялась Отем.

— Сколько раз повторять, дорогая, что вы выйдете за меня, и довольно скоро? Вы созрели и налились соком, как летний персик, так что съесть хочется! — поддразнил он, опасно сверкая серебристыми глазами.

— О, невозможный вы человек! — охнула она, краснея и злясь на себя за это.

— Еще бы! — согласился он с ухмылкой. — Но в таком случае вы невозможная девчонка, дорогая. Мы идеально друг другу подходим. Только представьте, какие сражения будут разыгрываться между нами! Ну а после мы станем страстно любить друг друга в супружеской постели.

— Понятия не имею, о какой страстной любви вы толкуете, — вырвалось у Отем, решившей любой ценой вывести его из равновесия.

— Естественно, не имеете, — спокойно согласился он. — Я буду вашим первым и единственным любовником, Отем Роуз Лесли.

— Это еще неизвестно, месье, — сладко улыбнулась она. — Моя мама пережила трех мужей и любовника — принца крови.