Французская жена - Анна Берсенева

– Ой!.. – пробормотала она. – Конечно, жалко. И, главное, что делать, непонятно же.

– Ничего ты не сделаешь, – сказал Феликс. Нинке показалось, что голос у него чуть дрогнул. – Не твой же это ребенок. Вырастет – сам решит, что ему делать.

– Так это ж когда еще будет!

– Ладно. – Феликс одним глотком допил кальвадос. – Ты сейчас куда?

– Да посижу еще полчасика, и домой.

– Домой – это к тетушке?

– А куда еще?

– Ты же собиралась квартиру снять.

– Я и сниму. С одной девчонкой пополам. Только попозже. Тетушка в Москве пока, и глупо же, чтобы ее хоромы пустые стояли.

– Хоромы?

– Ну да, у нее квартира большая. Правда, старая.

– Трущобы, что ли? – усмехнулся Феликс.

– Да нет, дом-то приличный. Только восемнадцатого века.

– Это называется не старый, а старинный. Да и то для Парижа не особенно.

– Ну, старинный, не все ли равно? Красиво у нее. У них же здесь, знаешь, – оживилась Нинка, – у всех такой вкус, как будто не люди, а дизайнеры сплошные! Нет, ну правда – ты посмотри, как они одеваются. Вон на ту девчонку посмотри, в шелковом шарфе! Да хоть на любую посмотри. Какие-нибудь три тряпки, притом самые обыкновенные, а как вместе их на себя наденут, навяжут, только ахнешь. Мне так в жизни не научиться.

Нинка шмыгнула носом. Феликс расхохотался.

– Ты чего? – обиженно спросила она. – Что я такого смешного сказала?

– Так тетушка твоя, значит, в отъезде? – задумчиво произнес он вместо ответа. – А ты не против, если я у тебя поживу?

– Это с какой еще радости? – возмутилась Нинка.

– Я же твой законный супруг.

– Не законный, а фиктивный. В принципе, ты мне посторонний мужчина. С какой радости я должна с тобой под одной крышей жить?

– Слушай, – поморщился Феликс, – мы с тобой под одной крышей уже жили. Если б я хотел…

«Вот гад! – сердито подумала Нинка. – Не хотел он, значит!»

А вслух презрительно произнесла:

– Думаешь, я боюсь, что ты меня изнасилуешь?

– Как можно! Конечно, не боишься.

Его глаза вспыхнули ярче. Он ее просто подначивал, не особенно это и скрывая.

– Я, по-твоему, совсем дура, да? – вздохнула Нинка.

«И чего я повелась? – уныло подумала она. – Давно же поняла, как они все ко мне относятся. Как к существу среднего пола. Да еще разжирела тут на парижской жратве… Никто меня насиловать не собирается! И вообще ничего со мной не собирается…»

– Нин, – сказал Феликс; его голос прозвучал даже задушевно. – По-моему, ты совсем не дура. Просто у меня временные перебои с жильем.

– А ты где живешь вообще-то? – вспомнила Нинка. – Я же и не знала даже, в Париже ты или еще где.

– В Париже.

– А что ты здесь делаешь? – с любопытством спросила она.

Все-таки в нем было что-то магнетическое. Как в парижанине, ей-богу. Ну вот не все ли ей равно, что он здесь делает? Не влюблена же она в него.

– Марихуану выращиваю! – сердито бросил Феликс.

– Правда, что ли?

– Нинка, – вздохнул он, – я никого здесь не ограбил, полиция не идет по моим следам, не волнуйся.

– Еще не хватало за тебя волноваться!

– Не за меня, а за себя не волнуйся. И за тетушкину квартиру. Поживу, пока она не вернется. За это время жилье себе найду.

– Прям так сразу и найдешь! Здесь у них с этим трудно, – сказала Нинка. – Или совсем трущобы предлагают, или дорого, как в Москве.

– Найду, найду, – успокоил ее Феликс. – Мне все равно где жить.

– Тогда почему на ночлег просишься?

Этот вопрос он оставил без внимания. Так как-то умел он это делать, что пропадала охота переспрашивать.

Нинка допила вино. Оно было кислое. Французы про такое почему-то говорили – нервное.

– Ладно, – вздохнула она. – Мне-то что? Живи.