Султан и его гарем - Георг Борн

Между тем Гассан и Зора-бей в это самое время напрасно ждали Сади на берегу у Беглербега.

– Что, если мы обманулись мнимым сигналом, – сказал, наконец, Гассан, сидевший у берега на пне, держа лошадь под уздцы.

Зора-бей стоял около него и с беспокойством глядел на темную поверхность воды.

– Мне тоже кажется это очень странным, – заметил вполголоса Зора-бей.

– Не видно ли чего-нибудь?

– Ничего не видно и не слышно!

– Но ведь Сади должен был или сам подать этот сигнал, или же слышать его так же, как и мы.

– Очень может быть, что он был благоразумнее, а может быть, он не расслышал сигнала совсем, – отвечал Зора-бей. – Я боюсь, что мы стали жертвой хитрости.

– Но как могло это случиться?

– От Галиль-бея всего можно ожидать, – продолжал Зора-бей, – для него любые средства хороши. Изменник должен быть предусмотрителен и хитер, чтобы скрывать свое преступление.

– Ты думаешь, что это он подал фальшивый сигнал? Тогда я сейчас же еду снова! – вскричал Гассан, вскакивая с места.

– Успокойся, друг мой! – остановил Зора-бей молодого, вспыльчивого Гассана. – Возможно, Сади повезет больше нашего, я думаю, что мы сделаем правильно, если снова отправимся по выбранным нами дорогам, на тот случай, если Галиль-бей выехал уже после того, как дал фальшивый сигнал! К несчастью, лодка, в которой я приехал, уже давно отправилась обратно, и нам обоим остается только одна дорога!

– Я согласен с тобой. Не надо терять ни минуты! – вскричал Гассан, поспешно вскакивая на лошадь.

– Возьми себе часть дороги до Терапии, а я возьму себе дорогу до Скутари, затем снова возвратимся сюда, – сказал Зора-бей и сел на лошадь.

В следующее мгновение оба офицера уже скакали в противоположные стороны.

В то время как Зора-бей спешил к отдаленному предместью, чтобы, если можно, поймать там посланника визиря, Гассан, наклонясь к шее лошади, чтобы лучше видеть по сторонам, скакал во весь опор по темной дороге.

Прошло около часа, как вдруг Гассану показалось, что какая-то тень при его приближении бросилась в кусты, росшие по обе стороны дороги.

Гассан сейчас же подъехал к тому месту.

– Кто тут? – закричал он. – Отвечай! А не то я начну стрелять по кустам.

Все было тихо.

Тогда Гассан соскочил с лошади, привязал ее к дереву и, размахивая саблей, пошел в кусты.

«Я не ошибся, – бормотал он, – я видел человека, и он не должен уйти от меня, пока я не удостоверюсь, кто он такой».

Тогда посланный Галиль-бея, так как это он спрятался в кустарник, не желая быть пойманным, бросился бежать назад.

Гассан кинулся вслед за ним.

– Стой, если тебе жизнь дорога! – вскричал он. – Стой, а не то я убью тебя!

Солдат продолжал бежать.

Гассан вынул револьвер и выстрелил вслед бежавшему, но так как было слишком темно, чтобы хорошо прицелиться, то он промахнулся; тогда он бросился вслед за бежавшим.

Солдат употреблял все усилия, чтобы уйти от Гассана.

Скоро Гассан увидел, что нагоняет беглеца.

Гассан готов уже был схватить бежавшего, как вдруг заметил, что последний бросил от себя что-то в сторону и снова побежал дальше. Гассан остановился и начал осматриваться вокруг.

Наконец в небольшой яме он нашел кожаную сумку с оборванным ремнем.

Зная, что он все равно успеет догнать беглеца, Гассан решил проверить, что же находится в найденной им сумке, которую солдат бросил, очевидно надеясь, что преследователь не найдет ее.

Гассан открыл сумку – и вскрикнул от радости.