Легкомысленная соблазнительница - Хайди Райс

В последующие дни Джина удивила саму себя: разрабатывая медиастратегию для бумажной фабрики, она неукоснительно следовала решению поддерживать с Картером исключительно деловые отношения.

Это означало держать его на почтительном расстоянии. На счастье Джины, он сам облегчил ее задачу, предоставив для поездок по окрестностям небольшой спортивный «Мустанг». Утро Джина проводила на фабрике, знакомясь с сотрудниками Картера и технологическими процессами. Она старательно избегала проводить много времени с самим генеральным директором, а днем спешно уезжала, ссылаясь на необходимость заняться важными исследованиями в Саванне.

Что, как ни странно, оказалось весьма удачной затеей. Джина никогда прежде не бывала на юге страны, ее представление об этой местности ограничивалось стереотипами и засмотренным до дыр фильмом «Унесенные ветром». Но вместо того, чтобы обнаружить края, изуродованные тяжелым наследием рабства и Гражданской войны, Джина нашла процветающий крупный город с развитой коммерцией, ставший центром слияния многих культур. Специализированные книжные магазины, кафе-мороженое в стиле ретро, отремонтированные кинотеатры, демонстрировавшие старую классику, и забитые студентами и туристами интернет-кафе соперничали с роскошными особняками и скверами исторической части города.

Картер органично обитал в этой среде, проявляя ту же двойственность: его покладистый нрав прекрасно уживался с острым умом и убийственным деловым чутьем. Джина не могла не восхищаться его целеустремленностью – даже если сейчас эта целеустремленность могла обернуться против нее. Похоже, Картер не желал мириться с деловым характером их отношений. Такие подозрения возникли у Джины в первое же утро в доме у бассейна, когда она проснулась от ритмичного плеска воды, раздававшегося прямо у входной двери.

Готовя утренний кофе, Джина отдернула занавески – и застыла на месте, не в силах оторвать взгляда от мокрых бронзовых мускулов. Это зрелище она никак не могла стереть из сознания, сколько ни пыталась.

На третий день своего добровольного изгнания Джина снова услышала, как Картер накручивает круги в бассейне. На сей раз ей удалось устоять перед желанием отдернуть занавески. Примерно на пятнадцать секунд.

Джина увидела, как Картер вынырнул из воды и, стоя на плитках, подставил тело солнечным лучам. В горле тут же пересохло, сердце учащенно забилось, а пальцы на занавеске задрожали. Обтягивающие плавки плотно облегали его мужское достоинство, побуждая к бесстыдным фантазиям.

С ее губ слетел сокрушенный вздох. Неудивительно, что этот бесстыдник предложил ей остановиться в доме у бассейна!

Картер вскинул руки, чтобы просушить волосы, и рельефные кубики на животе напряглись, сделав его похожим на греческую статую. Яркие лучи пробились сквозь ивовые ветви, отделявшие поверхность бассейна от обнесенного стеной сада, и пробежали по крепкой загорелой плоти. Накинув полотенце на плечи, Картер бросил взгляд в сторону гостевого дома.

Джина резко отдернула занавеску, словно через ту пустили заряд тока.

Неужели Картер заметил, что она подглядывает за ним?

Джина вытащила из холодильника кувшин и налила стакан холодного лимонада. Сделав три быстрых глотка, она прошла в ванную, чтобы закончить свой утренний ритуал.

Какая разница, заметил ли Картер, что она бесстыдно пялилась на его почти обнаженное тело? Подглядывание не считалось. Этот парень намеренно провоцировал ее, а она не собиралась попадаться на удочку. Вот уже целых три дня она вела себя благоразумно идо отвращения целомудренно.

При этом воздержание дорого ей стоило. Каждую ночь Джина долго ворочалась без сна, а вечера, которые она проводила с Картером в большом доме, только усиливали ее мучения. Их разговоры касались нейтральных тем – ее работы над новым дизайном сайта, истории Саванны и даже Гражданской войны в США, которую Картер в шутку именовал «войной северных агрессоров». Но все эти томные взгляды, чувственные улыбки, одобрительные хмыканья – о, все это даже отдаленно не было невинным! А ежедневное плавание у окна ее спальни было самой мучительной пыткой из всех.

Но она держалась.

Джина рискнула бросить еще один взгляд в окно, и странная смесь сожаления и облегчения нахлынула на нее при виде опустевшей террасы у бассейна. Тихая гладь воды еще поблескивала, а на залитых солнцем плитках остались влажные следы.

Да, поведение Джины было образцовым, но ей предстояло пробыть здесь еще больше недели. И с каждым пролетавшим днем ее сопротивление таяло…

Джина опустила занавеску, сняла с себя футболку, в которой спала, и встала под душ. Десять дней – не такой уж и долгий срок. До той безрассудной ночи с Картером неделю назад у нее не было отношений почти шесть месяцев. Уж десять-то дней она как-нибудь выдержит.

Но тут Джина прижала ладонь к холмику между бедер, ощутив настойчивую пульсацию возбуждения при мысли о крепком торсе и этой проклятой выпуклости под черной лайкрой плавок. Открыв кран с холодной водой, она еще долго дрожала под ледяными брызгами, констатируя, что метод обливания холодной водой безнадежно устарел.

Что ж, сегодня вечером, когда Картер вернется с фабрики, ей придется откровенно поговорить с ним. Сообщить, что она разгадала его маленькую игру и не собирается в нее играть.

– Ну как, хорошо провела сегодня время в Саванне?

Джина с нарочитой аккуратностью положила вилку рядом с тарелкой и вперила взор в Картера, который сидел напротив нее за большим ореховым обеденным столом со своей обычной нагловатой улыбкой.

– Да, спасибо. Я сделала несколько красивых снимков внизу у реки и ближе к Декейтеру, собираюсь иллюстрировать ими блог. Но, кажется, мне больше незачем здесь оставаться. Думаю, я успею на завтрашний рейс домой. – Скорый отъезд расстраивал Джину, но это не имело никакого значения.

– По-моему, мы договорились, что ты останешься на пару недель. Ты пробыла здесь всего три дня.