Легкомысленная соблазнительница - Хайди Райс

Картер улыбнулся – на сей раз он явно уловил в тоне Джины разочарование. И то, что ее голос понизился до мурлыканья, свидетельствовало о возбуждении.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела фабрику, поговорила с людьми, которые там работают, получила ясное представление о том, кто мы и чем занимаемся.

– Ну, пожалуй…

Он наклонился и прижался к губам Джины в небрежном поцелуе:

– Прекрасно, мы все уладили. Я попрошу свою помощницу обсудить с тобой условия контракта и выслать информацию о рейсе по имейлу. Ты сможешь прилететь в начале следующей недели?

– Если ты уверен, что мне нужно быть на месте.

– Я уверен.

– Тогда, думаю, вопрос решен.

Картер сделал шаг назад, проклиная тот факт, что теперь, когда его окутывает сладостный аромат ее волос, придется бороться с эрекцией всю дорогу до аэропорта. Он снова скользнул по фигуре Джины откровенным взглядом:

– Как бы мне ни нравился этот наряд, тебе следует прихватить с собой кое-какую одежду. Но бери все легкое – в это время года в Саванне жарко и влажно.

Его дом в историческом викторианском районе города был оборудован прекрасной системой кондиционирования, но у Картера было такое чувство, что с приездом Джины там станет еще жарче и влажнее.

– Хорошо.

– До встречи, – предательски хриплым голосом произнес Картер, но не успел он повернуться, чтобы уйти, как Джина коснулась его руки.

– Секундочку, Картер. Ты разговаривал с Марии на этой неделе?

– Конечно, мы встречались за ланчем во вторник. – Он вспомнил привычно натянутое общение с сестрой.

– И ты не сказал ей о нас? О той ночи в пятницу?

– Я ведь обещал, что не скажу. – Картер сам удивился раздражению, которое вызвала у него эта тема.

После его развода и смерти их матери Марии старательно держала дистанцию, делая в Нью-Йорке карьеру, о которой Картер почти ничего не знал, а во время их редких встреч отпускала язвительные комментарии о его похождениях. Картер не обращал на это внимания, но и не собирался подкидывать Марии новый материал для колкостей. И все-таки желание Джины держать их связь в тайне почему-то раздражало его.

– Пожалуйста, не говори ей и об этой договоренности, – попросила Джина.

– Конечно, если тебе так хочется, – пожал плечами Картер и с невольной горечью бросил: – Марии не участвует в делах фабрики, она лишь прикарманивает свою долю.

– Раз ты так говоришь… – пробормотала Джина. – Увидимся через несколько дней.

– Конечно. – Он махнул рукой на прощание и понесся вниз по лестнице, с досадой признавая, что несколько дней могут оказаться нестерпимо долгим сроком.

Джина захлопнула дверь и прислонилась к ней. Шелк сорочки царапал до боли затвердевшие соски, словно наждачная бумага.

«Молодец, Джина! – усмехнулась она. – Целую неделю ты уговаривала себя, что завязала с этим парнем. Но стоило твоему «наркотику» нарисоваться на пороге, как опять не устояла!»

Она закатила глаза и крепко стиснула бедра, пытаясь преодолеть это настойчивое ноющее желание, появившееся с того самого момента, как Картер Прайс появился на ее пороге. Его волосы лежали волнами, а кобальтовые глаза сверкали даже ярче, чем обычно.

Картер не предложил бы ей этот заказ, если бы не думал, что она достойно с ним справится, – он слишком серьезно относился к своему бизнесу. Но томительный пыл, с которым его губы коснулись ее губ в этом небрежном собственническом поцелуе, говорили об ином. О том, что решение предложить ей эту работу объяснялось не одними только хвалебными отзывами на ее сайте.

Джина неспешно добрела до ванной, сбросила с себя халат и стянула сорочку через голову. Потом встала под душ, пустив обжигающую воду.

Намыливая свои чувствительные груди с большей энергией, чем это требовалось, Джина думала о том, почему с легкостью согласилась на предложение Картера. Отнюдь не потому, что эта работа давала невероятный шанс ее хромающему бизнесу. Нет, этот мужчина буквально одурманивал ее, причем не прилагая ни малейших усилий. И в голове настойчиво застучал сдержанный австралийский акцент Кэсси: «Я ведь говорила, что эндорфины вызывают привыкание!»