Найти свой остров - Алла Полянская

Женька решила надеть официальный костюм – очень простой и очень дорогой. Его синий цвет идеально подходил к ее каштановым волосам, голубым глазам и бледному, с правильными чертами, лицу. Женька оглядела себя в зеркале – да, просто, дорого, элегантно. И вдобавок сумочка – плоская, на длинной ручке, в ней, кроме косметики, элегантный ежедневник и золотая ручка. То, что нужно деловой женщине, а она собирается стать именно деловой женщиной. И подходящая одежда – одна из главных составляющих нового образа жизни. Борик не жалеет на нее денег, ему и во сне не снилась такая, как она, Женька, ясно же, что Борик – это… не слишком удачная партия, но она моложе не становится, а значит, нужно ловить момент. Женька вдела в уши серьги с топазами и вздохнула – хороша, чертовка, а оценить такое сокровище некому!

Хотя тут она покривила душой. С самого детства она была окружена всеобщим обожанием: ах, не девочка, а просто ангелочек! Она и правда была похожа на ангела со старых картин – большеглазая, с золотыми кудрями, с розовым личиком, на котором выделялись пухлые губки, а маленький точеный носик и длинные ресницы довершали образ. Женька была всеобщей любимицей, когда дело касалось взрослых, а уж из отца она могла и вовсе веревки вить. Он работал в управлении какого-то там хозяйства, а когда-то он плавал на кораблях даже за границу! И в шкафу висит его морская форма, иногда он надевает ее и становится похож на капитана! Он обожает ее и потакает ей во всем.

А вот сверстники не любили Женьку совсем. И выказывали это с детской жестокостью и непосредственностью – но наказание за это всегда было неминуемым, потому что Женька очень рано усвоила: люди видят то, что ты им показываешь, а если ты хорошенькая и милая, тебя никогда в жизни не заподозрят в чем-то плохом. А те, кто заподозрит, – да кто им поверит! Женька научилась манипулировать людьми подсознательно, еще не понимая даже, что манипулирует. Вот играют они с Никой, а она, Женька, возьми и заплачь – папа тут же хватает сестрицу за косу и толкает носом в угол. Женька не раз и не два проделывала это, пока не поняла: одной ее слезинки достаточно, чтобы казнить или миловать. И ей нравилось ощущение собственной силы. Родители ей всегда верили, что бы она ни выдумала, а Нике не верили никогда.

Больше всего на свете Женьке хотелось, чтобы Ника заплакала. Зарыдала, изошла слезами, перестала постоянно прислушиваться к чему-то, чего она, Женька, не слышит, рисуя при этом принцесс, сказочные цветы и прочие вещи. И рисует-то сестра так себе, но откуда она их берет?

А главное, друзей у Ники полно. И во дворе никто ее не шпыняет, никто не пытается исподтишка толкнуть, бросить камень – выйдет сестрица во двор, тут же вокруг нее ватага соберется, в какие-то игры играют или болтают о чем-то, смеются, и Ника – звонче всех. Вечно растрепанная, постоянно о чем-то думает, словно бесконечную сказку слушает. И на Женьку смотрит ласковыми глазами в коротких дурацких ресницах.

Только бабушка Магда как-то сказала маме, а Женька слышала:

– Нехорошо вы поступаете, что так распустили Евгению. Ведь дрянь растет, и будет дрянь.

– Мама, ну что ты выдумываешь!

– Говорю, что есть. Ника вырастет и человеком станет, уйдет от вас, не простит того, что вы над ней проделываете по наветам этой дряни. А вы скачете, как куклы на веревочках, ссыкуха вами руководит и гадости измышляет, а вы рты разинули и верите каждому ее слову. Ты глаза разуй, Стефка, ведь лжет она вам, на сестру навет возводит. Нынче говорила она вам, что Ника ее платье измазала?

– Ника постоянно это делает!

– Никогда она этого не делала. Потому что я своими глазами видела, как золотко ваше в лужу полезло, а потом руки грязные о платье вытерла. Вот и пятна, а Григорий Никушу за волосы да лицом в стену ни за что.

– Мама, что ты выдумываешь!

– Уже и я выдумываю? Знаешь что, Стефка. Ты говори, да не заговаривайся. Я твоя мать, и не тебе меня во лжи обвинять. Я говорю то, что видела собственными глазами, ты ссыкухе веришь, а мне, родной матери, нет?

– Мама, ты могла не так понять… Женечка дитя совсем, она лгать не умеет…

– Вот как, не умеет? А говорила она тебе, что соседский мальчик ее грязью вчера обрызгал и платье порвал? Говорила или нет?

– Конечно! Дети такие жестокие! Вот я схожу к его матери…

– Сходи, наберись стыда. Чтоб ты знала, мальчик этот соседский еще третьего дня в лагерь укатил. А грязь на твоей дочке оттого, что полезла она на сараи, куда не велено, да там измазалась и новое платье изорвала.