Три княгини [= Белый шиповник ] - Наталия Орбенина

Вечером того же дня Верховский получил записку престранного содержания.

«Милостивый государь! Я располагаю некой конфиденциальной информацией, которая для Вас может оказаться важной до чрезвычайности. Полагаю, что Вам, по меньшей мере, неразумно отказываться от нашей встречи. Я буду ждать Вас…»

Князь не поверил собственным глазам, пробежав глазами строчки. Подпись стояла — «Христианов»!

Это черт знает, что такое! Чего особенного может сообщить незнакомый тип, которого Верховский и в глаза не видывал? Видимо, какие-то гадости, связанные с Лидией. Знать ничего не желаю!

Однако уже в следующую секунду неприятно засосало где-то внутри. А вдруг — это прошлые утехи, страшные мерзкие тайны его исковерканной души и ненасытного тела дают о себе знать! Тогда он пропал! Если выйдут наружу прежние увлечения молодости — конец надеждам на исцеление, Надя с таким человеком жить не будет. Но кто и как мог прознать? Видимо, придется пойти на нежданное рандеву!

Узнанная тайна превзошла самые худшие подозрения Евгения. Он встретился с Христиановым на следующий день пополудни в указанном месте. Ростислав Еремеевич поджидал его на скамеечке под голыми каштанами, зябко кутаясь в воротник пальто. Сразу бросалось в глаза, что и пальто, и шляпа, и ботинки почти не ношеные, недавно приобретенные. Видимо, будущий супруг хорошо обновил свой потрепанный «в боях» гардеробчик за счет щедрот Лидии Матвеевны. Впрочем, князь его за это осуждать не имел права. В этом смысле они пребывали в одинаковом положении.

— Сударь! Ваше сиятельство! — Христианов встал и приподнял шляпу.

Верховский холодно кивнул, не удосужив словом приветствия.

— Благодарю, что откликнулись на мою просьбу о встрече, — произнес собеседник, ласково заглядывая князю в глаза. — Однако разговор наш предполагает быть не очень коротким, не изволите ли пройти куда-нибудь, где бы мы могли в тепле, за стаканом доброго вина обсудить наши дела?

— Какие у нас с вами могут быть дела? — брезгливо процедил князь. — Вы ухажер моей жены, и на самом деле я должен бы надавать вам по физиономии, а не вести светские беседы. Выкладывайте поскорее, чего у вас там, и разойдемся!

— Э, нет, нет, сударь, не спешите! Дельце совсем иного рода! Пройдемте же, а то я продрог весь, ожидаючи вас!

Чертыхнувшись, князь двинулся с новым знакомцем в небольшое кафе, где Верховский заказал себе коньяку, Христианов изволил того же.

— Выкладывайте, да поскорее! — потребовал Евгений, разглядывая собеседника.

Он представил себе, как нелепо Лидия будет смотреться рядом с таким тщедушным муженьком. Однако почему-то сразу в памяти всплыли косые насмешливые взгляды, которые он сам ловил на себе, будучи женихом.

— Сударь, мне придется начать издалека, образно говоря, от Адама. Некоторое время назад я служил в Н…ском полку, в том самом полку, где служил ваш покойный родитель.

— Что с того? — пожал плечами князь. — Вы же не воспоминаниями о моем папаше пришли поделиться?

— Как знать! В некотором роде и воспоминаниями, только не моими. Я в этом полку служил писарем…

— Стало быть, вы в боях с пером и чернильницей себе ногу-то покалечили? — перебил собеседника Верховский, но тот только качнул головой, и на губах его появилась улыбка, которая не предвещала Евгению ничего хорошего.

— Папашу вашего я не застал. Моя скромная служба протекала уже после того, как он вышел в отставку. Должность моя требует аккуратности и усердия в ведении документов. Причем не только в их написании, но также и хранении. В моем ведении находились разного рода записи, многие из которых относились к весьма отдаленным временам.

Евгений слушал рассеянно. Что такого можно было отыскать в старых документах полка? Некие папашины беспутства, так велико ли дело? Осквернение офицерской чести? Быльем поросло!