Полночный соблазн - Анна Кэмпбелл

Дженевив должна была бы испугаться, но страх растворился в волнах возбуждения. Бархатные губы мужчины ласкали, посасывали ее губы, язык осторожно касался ее языка.

Дженевив вновь услышала странный стон, похожий на рычание, который исторгла его сильная грудь, но на этот раз она не отстранилась. Когда пальцы Ричарда вплелись в ее волосы, притягивая лицо ближе, застонала уже Дженевив, смутно осознавая, что его вторая рука сжимает ее бедро и двигается к ягодице. В висках стучало. Словно сквозь слой ваты девушка слышала свое и его дыхание.

Ричард приподнял подол платья и сжал голую ягодицу Дженевив. Это было так сладко… и так опасно!

Ричард обещал ограничиться поцелуем, но, похоже, игра вышла за рамки правил.

Дженевив внезапно пришла в себя и толкнула его руками в грудь.

– Нет!

Она не была уверена, что он послушает ее, однако он отстранился. Подол платья с шелестом опустился. Ричард дышал глухо и часто.

Дженевив казалось, что она пережила бурю. Теперь Дженевив знала, почему глупые девицы так безрассудно бросаются в объятия любовников, позабыв о чести и долге. Если простой поцелуй так быстро лишает разума, то куда способны завести другие ласки?

Как она могла согласиться на подобную авантюру?

В голове все еще стучало, ноги предательски дрожали. Дженевив знала, что поцелуи мистера Эванса теперь долго будут преследовать ее, что она всю жизнь будет вспоминать сегодняшнюю ночь. Какой опрометчивый поступок!

Дженевив оценила выдержку мистера Эванса. Он отпустил ее по первому требованию. Похоже, этому человеку все же было не чуждое понятие чести.

– Мне нужно идти, – пробормотала девушка, даже не шелохнувшись.

– Да, – мгновенно согласился он, но Дженевив так и слышался в этом слове призыв остаться.

Несколько секунд она изучала его лицо, показавшееся ей полным смятения, затем потянулась и осторожно коснулась его губ.

– И вы никому не расскажете о том, что здесь произошло?

Ричард смотрел изумленно.

– Вы же собирались пожаловаться на меня отцу.

Пожаловаться отцу? Рассказать чопорному викарию, что его дочь ночами проникает в поместье герцога Седжмура и плавает в пруду, что этой ночью она целовалась с мистером Эвансом, позволив трогать свой зад?

– Нет, я никому не буду жаловаться на вас.

– Благодарю.

Молчание тянулось, словно длинная тонкая паутина. Дженевив понимала, что должна уходить как можно скорее, чтобы лишить мужчину шанса вновь прильнуть к ней в поцелуе. А может, она и сама была готова броситься к нему в объятия и умолять о запретных ласках.

– Спокойной ночи, мистер Эванс.

Фраза прозвучала так чопорно и формально, что это было даже смешно. Однако ни один из них не рассмеялся. Обоим отчаянно требовалось выстроить незримую границу, пересекать которую оба считали неблагоразумным.

– Спокойной ночи, мисс Барретт, – с улыбкой ответил он.

Эта улыбка, такая открытая и растерянная, заставила сердце Дженевив сжаться. Мистер Эванс не пытался очаровать ее. Он сам был очарован.

Еще несколько секунд они смотрели друг на друга.

– Да к черту все! – внезапно произнес Ричард и прижался к ее губам своими.

А мгновение спустя он уже шел к деревьям. Большой лохматый пес беззвучно бежал за ним.

Дженевив смотрела им вслед, часто дыша, растерянная, напуганная, полная дурных предчувствий.

Луна скрылась в облаке, деревья и кусты погрузились во тьму. В воздухе все еще витал легкий аромат, оставленный мистером Эвансом, – чистый, волнующий, цитрусовый…

Лимонная вербена.