Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви - Диана Гэблдон

Он обиженно надул щеки и посмотрел на меня из-под насупленных бровей.

Уже не впервые я пожалела о том, что ведьм не существует. Будь я одной из них, я немедленно превратила бы его в жабу, жирную и покрытую бородавками. Но я усмирила себя и попробовала объяснить еще раз истинное положение дел.

— Думаю, зад его в настоящее время вне опасности, речь идет о его шее. Англичане собираются повесить его утром.

Макраннох что-то забормотал и начал раскачиваться вперед-назад, словно медведь в слишком тесной клетке. Потом он вдруг поднялся и приблизил свой нос почти вплотную к моему. Я была настолько изнурена, что даже не отшатнулась, а только заморгала часто-часто.

— Ну а если бы я пообещал помочь вам, что бы из этого вышло? — проревел он и заметался по комнате — два шага в одну сторону, взмах меховой полы, два шага к другой стене.

Он ходил и говорил, отдуваясь на поворотах:

— Если бы я пошел к сэру Флетчеру, что мне ему сказать? Что, мол, у вас тут есть некий капитан, который в свободное от службы время пытает заключенных? А когда он спросит, откуда мне это известно, я должен буду ответить, что какая-то заблудившаяся англичанка обнаружена моими людьми в темноте и что она мне сообщила о непристойных предложениях, сделанных капитаном ее мужу, человеку вне закона, за голову которого назначена награда, человеку, осужденному на казнь как убийца…

Макраннох остановился и со всего маху хватил огромной лапой по шаткому столу.

— А насчет того, чтобы проникнуть с моими людьми в здание… Если — заметьте, если — мы сумеем туда проникнуть…

— Вы сможете, — перебила его я. — Я могу показать вам дорогу.

— Ммфм. Возможно. Ну так если мы туда попадем, что скажет Флетчер, обнаружив моих людей в крепости? Как он поступит? Он отрядит солдат во главе с капитаном Рэндоллом, и они огнем из орудий сровняют Элдридж-холл с землей. Нет, моя милая, не вижу…

Его речь внезапно оборвалась: со стуком распахнулась дверь, и другой лучник втолкнул в комнату Мурту и поставил перед хозяином. Макраннох был ошеломлен.

— А это еще что? — спросил он. — Можно подумать, у нас нынче майский праздник, юноши и девушки гуляют в лесу и собирают цветы, ни зимы, ни снега в помине нет!

— Это клансмен моего мужа, — сказала я. — Я ведь рассказывала…

Мурта, ни в малой мере не смущенный не слишком сердечным приемом, разглядывал медвежью стать хозяина, как бы возвращая его мысленно в далекое прошлое.

— Никак это Макраннох? — задал он вопрос чуть ли не обвиняющим тоном. — Ты ведь был на собрании тогда, в замке Леох?

Макраннох был мало сказать что удивлен.

— Ничего себе «тогда», скажу я вам! Да с тех пор почти тридцать лет миновало! Откуда ты это знаешь, малый?

— Я так и думал, — удовлетворенно кивнул Мурта. — Я сам там был. И я запомнил это собрание по той же причине, что и ты.

Макраннох пристально изучал наружность иссохшего маленького человека, как видно тоже стараясь вспомнить, каким он был когда-то.

— Да, я тебя помню, — сказал он наконец. — Имя забыл, а тебя самого помню. Ты убил одним только кинжалом раненого вепря во время тинчала. Великолепный был зверь. Маккензи еще отдал тебе его клыки, каждый смыкался в полный круг. Это была настоящая работа, дружище!

Мне показалось, что на мгновение впалые щеки Мурты дрогнули от слегка раздвинувшей губы улыбки. И тут же мне припомнились варварски прекрасные браслеты, которые я однажды надевала в Лаллиброхе. Дженни тогда сказала, что ее мать получила их в подарок от поклонника. Я уставилась на Мурту с недоверием: даже если отбросить тридцать лет, он никак не подходил на роль одержимого нежной страстью.

Вспомнив об Элен Маккензи, я вспомнила и о жемчужном ожерелье, которое было спрятано у меня в кармане на самом дне. Я извлекла его и протянула к свету.

— Я могу заплатить, — предложила я. — Нельзя, чтобы ваши люди шли на риск просто так.

Двигаясь гораздо быстрее, чем я могла ожидать от него, Макраннох схватил ожерелье.

— Где вы его взяли, мадам? — спросил он. — Вы, кажется, говорили, что ваша фамилия Фрэзер?

— Да. — Преодолев усталость, я выпрямилась. — Жемчуг принадлежит мне. Муж подарил мне ожерелье в день нашей свадьбы.

— Вот как?

Хриплый грубый голос прозвучал неожиданно мягко, и Макраннох повернулся к Мурте:

— Сын Элен? Муж этой женщины — сын Элен?

— Да, — как всегда невозмутимо ответил Мурта. — Ежели бы вы его увидели, сразу бы догадались: лицом он весь в нее.

Макраннох с нежной осторожностью перебирал в руке сияющие жемчужины.

— Я подарил их Элен Маккензи, — сказал он. — Мой свадебный подарок ей. Я не мог надеть на нее это ожерелье как на свою жену, потому что она выбрала другого, но я так часто думал о том, как будут выглядеть эти жемчужины на ее милой шейке, что на другой женщине представить их себе не мог. Так и сказал ей и упросил принять подарок, чтобы она вспоминала обо мне, когда наденет бусы.

Он вздохнул и протянул мне ожерелье.

— Теперь оно ваше. Носите его на здоровье, милочка.

— Я постараюсь выбрать для этого более удачное время, — ответила я, стараясь не проявлять нетерпения по поводу всех этих сантиментов, — если вы поможете мне вызволить моего мужа.

Маленький розовый рот, улыбавшийся воспоминаниям его обладателя, тотчас крепко сжался.

— Ах, — произнес сэр Маркус, дернув себя за бороду. — В самом деле. Но я уже говорил вам, дорогая, я не представляю, как это можно сделать. У меня жена и трое детей. Я очень хотел бы помочь сыну Элен, но вы просите невозможного.

У меня внезапно ослабели ноги, я плюхнулась на трехногий табурет, опустила плечи и повесила голову. Отчаяние всей тяжестью навалилось на меня. Я закрыла глаза и погрузилась в серое тупое безмолвие, в которое откуда-то из бесконечности доносились невнятные звуки голоса Мурты, о чем-то еще спорившего с Макраннохом.

Вывело меня из ступора мычание коров. Подняв глаза, я успела увидеть, как Макраннох выскочил из дома. Когда он распахнул дверь, в комнату вместе с холодным зимним ветром ворвалось мычание скота и крики мужчин. Но дверь тотчас захлопнулась за огромным мохнато-волосатым существом, а я обратилась к Мурте, спрашивая, что теперь предпринять.

Я не договорила — выражение его лица остановило меня: выражение привычной и обычной для него терпеливой непреклонности сменилось оживлением. Я схватила его за рукав.

— Что происходит? Говорите скорее!

— Коровы! Коровы Макранноха! — только и успел сказать он до того, как сэр Маркус снова ввалился в комнату, толкая перед собой долговязого парня.

Последним толчком он припечатал парня к оштукатуренной стене. Потом воспользовался тем же приемом, какой применил ко мне: нос к носу. Менее уравновешенный или менее усталый, чем я, парень откинул голову к стене как мог дальше.