Особняк на Трэдд-стрит - Карен Уайт

– Я слышал вас, Мелли. Вам придется меня впустить.

– Вы опоздали, – сказала я. – И прекратите называть меня Мелли. Меня зовут Мелани.

– Неправда. Вы просили меня прийти сегодня вечером, чтобы помочь перевезти часть ваших вещей в дом. Вот я и пришел.

– Тем не менее вы опоздали. В это время я ложусь спать и уже надела пижаму. Для большинства людей вечер заканчивается в девять часов. Сейчас официально уже не вечер, а ночь.

– Но сейчас всего девять часов.

– Верно. И я готовлюсь ко сну.

С другой стороны двери донесся легкий удар; я представила, как Джек боднул лбом дверной косяк.

– Сегодня я провел кое-какое исследование, мне кажется, вам будет интересно услышать о нем.

Я замерла в нерешительности.

– Мы могли бы где-нибудь заказать десерт, а я тем временем вам все расскажу.

– Десерт? – Я притворилась, будто взвешиваю варианты. – Ну, хорошо. – Быстро стерев с лица рукавом розового махрового халата увлажняющую маску, я открыла дверь. – А на обратном пути можно будет закинуть мои чемоданы.

Джек с притворным ужасом посмотрел на мой халат и пушистые домашние тапочки.

– Знаете, вам не нужно было одеваться ради меня.

– Я в это время ложусь спать, или вы забыли?

Он недоуменно поднял брови.

– В таком случае мы могли бы просто остаться у вас.

Я встала и подбоченилась.

– Вы умеете разговаривать с женщиной, обходясь при этом без сексуальных намеков? Такие комментарии, как этот, перечеркивают все ваши шансы на серьезные отношения с ней.

Его улыбка осталась на лице, а вот огонек в глазах на миг потускнел.

– Сходил, посмотрел, купил футболку, большое спасибо. Повторным выступлением не интересуюсь.

Все понятно, – подумала я про себя. – Испорченный товар. Еще одна причина держаться подальше от Джека Тренхольма.

Он покосился на динамики, которые я поставила в углу гостиной, и прищурился.

– Что это за странные звуки?

– Это «АББА».

– «АББА»?

– Эта группа продала альбомов больше, чем «Битлз». Но, похоже, вы не слышали ни о тех, ни о других.

Джек почесал подбородок.

– Знаком с обеими группами. Просто в последний раз я слышал их песню, сидя на заднем сиденье машины, когда мама слушала свои записи на пленочных кассетах.

Я подошла к стереосистеме и выключила ее.

– Тогда не будем тратить хорошую музыку ради равнодушных ушей. – Я направилась в спальню. – Одну минутку. Сейчас переоденусь.

– Только не сильно, – крикнул он вслед. – Вы мне даже нравитесь в таком виде.

Я нарочно не стала оборачиваться, чтобы он не видел моей улыбки.

Когда я вернулась, он расположился на моем черном кожаном диване и, положив ноги на стеклянный журнальный столик, листал последний номер журнала «Сайколоджи Тудей». Я поставила перед Джеком чемоданы и шлепнула его по ботинкам.

– Живо уберите!

– Слушаюсь, мэм, – сказал он, убирая ноги со стола и вставая. – Лично для меня слишком заумно, – добавил он, поднимая журнал.

Взяв журнал у него из рук, я вернула его на кофейный столик, аккуратно положив на стопку из трех других.

– Софи почему-то решила осчастливить меня годовой подпиской. Я использую их в качестве украшения журнального столика.

Джек сунул руки в передние карманы джинсов и посмотрел на потолок, словно пытался что-то вспомнить.

– О, да. Что она вчера говорила о вас? Что-то о сексуальной неудовлетворенности, которую вы носите, словно пояс целомудрия? – Джек подмигнул. – Вам не кажется, что это именно тот журнал, который мог бы вам помочь?

– Вам не кажется, что нам пора? – спросила я, мысленно пообещав убить Софи.

– После вас, – сказал Джек, пропуская меня первой, после чего поднял оба моих чемодана.

Я направилась к входной двери.

– Одну минутку. Я должна взять сумочку и мобильник.

Опустив тяжелые чемоданы, он встал посреди небольшой прихожей и заглянул в кухню, где я уже поставила на стол миску для мюслей и ложку и положила рядом телефон, чтобы с утра пораньше быть готовой ответить на любые звонки.

– Мне у вас нравится, – сообщил Джек, когда я опустила телефон в сумочку.

Мы оба окинули взглядом голые белые стены, белый палас на полу и ультрасовременную мебель. Не будучи уверена, что это, комплимент или сарказм, я ограничилась тем, что сухо поблагодарила его.

– Спасибо, – сказала я, вешая сумочку на плечо. – Это родные стены.

– Полагаю, вам будет нелегко оставить их и перебраться жить в старый дом? Надеюсь, здесь у вас нет призраков?

Я подозрительно посмотрела на него.

– Вы про что?

– Сами знаете. Про ваше шестое чувство. В таком старом доме, как на Трэдд-стрит, их просто не может не быть.

Я резко открыла дверь.

– Послушайте, я вам уже говорила. Не знаю, что вы там читали о моей матери, но я не унаследовала от нее никакого шестого чувства, или что там у нее было. Я не вижу мертвых людей, поняли? И я была бы вам благодарна, если бы вы впредь воздержались поднимать эту тему.

Он придержал для меня дверь.

– Хорошо, мир. Больше никаких упоминаний о призраках. По крайней мере, этим вечером.

Увы, он уже вывел меня из себя, и я не удержалась от язвительной ремарки:

– Прекрасно. И, покуда вы держите слово, я не стану упоминать про вашу старую подругу.

Джек поднял брови, но ничего не сказал, лишь молча взял мои сумки и закрыл за собой дверь.

На этот раз ресторан выбрала я. Хотя мы собирались ограничиться лишь десертом и кофе, мне не хотелось есть с бумажных тарелок. Мы поехали в город в «Крю кафе» на Пинкни-стрит, где я была на короткой ноге с их знаменитым шоколадным тортом. Большинство посетителей уже ушли, поэтому проблем с тем, чтобы найти маленький столик и заказать только кофе и десерт, не возникло. Я подумала, что Джек закажет пиво или скотч. Каково же было мое удивление, когда он попросил принести кофе без кофеина.

Должно быть, он поймал на себе мой удивленный взгляд, потому что сказал:

– Рядом с вами мне никак нельзя терять мозги. Не хочу, чтобы вы воспользовались моей слабостью.

Я закатила глаза, затем заказала капучино и шоколадное пирожное. Не иначе как я пребывала в великодушном настроении, потому что попросила принести две вилки, хотя большинство моих друзей знали: есть десерт из одной тарелки со мной опасно, если только они не хотят, чтобы в их пальцы вонзились зубцы моей вилки.