Уже не игра - Кэрол Маринелли

— Но я принц, — ответил он.

Будь он обычным мужчиной, он уложил бы ее на мягкий мох и овладел ею, но, поскольку он сын короля, для него существуют ограничения.

— Нам пора возвращаться. Полагаю, во дворце о нас уже начали беспокоиться.

Его холодный ответ нисколько ее не обидел, потому что ей было необходимо вернуться к реальности.

Аллегра кивнула, запрещая себе думать о том, что было бы с ее телом, если бы он продолжил ее целовать.

На обратном пути во дворец он показывал ей достопримечательности и упомянул о маленьких синих цветочках, которыми были усыпаны склоны холмов. Тогда она продемонстрировала ему подвядший букетик.

— Мне их подарила в кафе девочка. Им нужна вода.

— Они растут на Сантине повсеместно и цветут почти круглый год. Это сорняки. Они быстро разрастаются, и их распространение трудно контролировать.

— По-моему, они красивые.

В ответ Алекс поморщился.

Во дворец они входили, держась за руки. После прогулки по лесу, их разговора и поцелуев Аллегра пребывала в хорошем настроении.

До тех пор, пока их обоих сразу же не вызвали в кабинет короля. Тот выглядел недовольным и сердитым, королева же тепло улыбнулась Аллегре:

— Мы так беспокоились. С тобой могло случиться что угодно.

— Ничего не случилось.

— Тебя могли узнать.

— Меня узнали. Я зашла в одно кафе. Знаете, что сделал его владелец? Он закрыл кафе для новых посетителей, позволив остаться только тем, кто там уже был. Увидев меня, люди пришли в восторг, но все они проявили ко мне уважение и оставили меня в покое. За исключением одной маленькой девочки. Она подарила мне вот это. — Аллегра подняла цветы.

Лица короля и королевы выражали недоумение. Очевидно, они не понимали, что букетик полевых цветов, подаренный маленьким ребенком, может кому-то доставить удовольствие.

— Сорняки, — презрительно фыркнул король.

Тогда Аллегра обратилась к королеве:

— Конечно, они любят меня не так, как вас, но они были мне очень рады. Когда я была в магазинах, если ко мне кто-то и подходил, то лишь для того, чтобы поздороваться.

Неожиданно король подошел к Аллегре и взял у нее пакеты:

— Завтра все газеты будут рассказывать о подарках и королевской жадности.

— Оставь ее вещи, — потребовал Алекс, но король проигнорировал его и открыл пакеты.

— Кто-нибудь должен немедленно поехать в город и оплатить это.

— Разумеется, я за все заплатила, — ответила Аллегра.

Высыпая содержимое пакетов на стол, он, наверное, ожидал увидеть ювелирные украшения, но его взору предстали только несколько почтовых открыток и недорогих сувениров, в том числе стеклянный шарик с маленькой копией королевского дворца внутри.

То, что король взял без спроса ее вещи и начал в них копаться, стало для Аллегры последней каплей. Но, как бы сильно она ни разозлилась, она не могла нагрубить королю. Что бы они там ни думали о ее отце, он хорошо ее воспитал, поэтому она просто недовольно фыркнула и быстро вышла из кабинета.

— Иди за ней, — сказала королева Алексу, затем обратилась к своему мужу: — Эдуардо, тебе не следовало трогать ее вещи.

Вместо того чтобы последовать за Аллегрой, Алекс сердито уставился на своего отца:

— Ты говоришь, что люди ее любят, однако пытаешься заставить ее измениться!

— Я управляю Сантиной. — Король взял со стола книгу, которую читал до этого. Книгу, которая причинила столько вреда семье Аллегры. — Ты потерял голову из-за этой женщины. Если ты будешь принимать неправильные решения, жизнь во дворце превратится в цирк. Ты этого хочешь для нашей страны? Твоя невеста будет вести себя так, как подобает вести невесте наследника престола.

— Ради всего святого, она просто немного погуляла по городу! — не выдержала королева.

— С этого все и начинается, — ответил король женщине, которой когда-то доверял. — Затем она заведет себе друзей в городе, и не успеем мы глазом моргнуть, как… — Он посмотрел на свою жену: — Дворцовые правила существуют не просто так. Мы не станем их менять в угоду твоей невесте, Алессандро. Это ей следует под нас подстраиваться. Когда меня не станет, ты можешь делать все, что сочтешь нужным, но пока я управляю этой страной, — он перевел взгляд на своего старшего сына, — ты будешь подчиняться моей воле.