Замужем с утра - Лиза Клейпас

После того как рану очистили и перевязали, измученный Лео с посеревшим лицом остался лежать в постели. Весь остаток дня он проспал, пробуждаясь лишь временами. Стоило ему открыть глаза, как в горло ему вливали глоток бульона или целебного чая: родные ревностно заботились о нем, не желая слушать никаких возражений.

Как и боялся Лео, опиум пробудил прошлые кошмары. Жуткие чудовища выползали из недр земли, запускали когти в свою беспомощную жертву и тянули за собой вниз, в бездну, где таращились в темноте сотни горящих красных глаз. Опоенный дурманом, Лео метался в лихорадке, не в силах сбросить с себя сон, все больше погружаясь в тягостные видения. Среди ночи прикосновение прохладной тряпицы к пылающему лбу принесло ему облегчение. Лео ощутил чье-то присутствие, чьи-то ласковые руки коснулись его лица.

— Амелия? Уин? — смущенно прошептал он.

— Шш-ш…

— Жарко, — пожаловался Лео, морщась от боли.

— Лежите тихо.

Влажную тряпицу сменяли два или три раза. Сквозь мутные волны жара Лео ощутил приятную прохладу, ему показалось, что тиски, сжимавшие его лоб, вдруг разжались… чья-то легкая рука погладила его по щеке.

На следующее утро Лео проснулся вконец разбитым и подавленным. Жар сменился ознобом. Конечно, сказывалось действие опиума, но Лео нисколько не утешала мысль, что ему известны причины собственной вялости и апатии.

— У вас легкая лихорадка, — сказал утром Кэм. — Вам нужно пить побольше отвара тысячелистника, чтобы сбить жар. Но к счастью, рана не загноилась. Отдохните сегодня, уверен, завтра вам станет намного лучше.

— На вкус этот отвар напоминает воду из канавы, — недовольно проворчал Лео. — И я не собираюсь проваляться в кровати весь день.

Кэм сочувственно вздохнул:

— Я понимаю, phral. Вы чувствуете себя не столь уж больным, чтобы оставаться в постели, но и не достаточно здоровым, чтобы чем-то заняться. И все же вам нужно дать себе отдых и поправиться, а иначе…

— Я спущусь вниз. Хочу позавтракать, как полагается.

— Завтрак закончился. С буфета уже убрали все закуски.

Обиженно надувшись, Лео устало потер ладонями лицо. Боль в плече заставила его дернуться.

— Пусть Меррипен поднимется ко мне. Я хочу с ним поговорить.

— Он уехал на встречу с арендаторами, они заняты посадкой турнепса.

— А где Амелия?

— Нянчится с ребенком. У него режутся зубки.

— А что Уин?

— Беседует с экономкой, проверяет запасы и отдает распоряжения о закупках. Беатрикс развозит корзины с провизией пожилым жителям городка. А мне придется нанести визит одному арендатору, который вот уже два месяца задерживает плату. Боюсь, вас некому развлекать.

Лео встретил это замечание угрюмым молчанием. Помедлив, он наконец решился спросить о той, что занимала все его мысли. Эта особа не потрудилась заглянуть к нему или справиться о его здоровье, хотя обещала заботиться о нем.

— Где Маркс?

— Когда я в последний раз ее видел, она занималась штопкой. Собралась целая гора белья, нуждающегося в починке, и…

— Она может штопать и здесь.

Лицо Кэма приняло озадаченное выражение.

— Вы хотите, чтобы мисс Маркс чинила белье у вас в спальне?

— Да, пришлите ее сюда.

— Я спрошу, согласится ли она, — с сомнением обронил Кэм.

Умывшись и натянув домашний халат, Лео снова улегся в постель. Его по-прежнему колотил озноб, боль не унималась. Горничная принесла небольшой поднос с единственным кусочком поджаренного хлеба и чашкой чаю. Лео съел свой завтрак, угрюмо глядя на дверь.

Где же мисс Маркс? Может, Кэм не потрудился передать ей просьбу подняться в спальню Лео? А если все же передал, то Кэтрин, видимо, не придала значения его словам. Бесчувственная, бессердечная гарпия. И это после того, как она обещала стать его ангелом-хранителем. Мисс Маркс уговорила его принять настойку опия, а потом бросила.