Барабаны осени. Книга 2. Удачный ход - Диана Гэблдон

Роджер кивнул.

— Да, хотя это и… ну, не от меня лично. Можно сказать, что это послание, которое через меня должно быть передано третьему лицу.

Джейми вопросительно приподнял одну бровь, и этот жест так напомнил Роджеру Брианну, что он внутренне вздрогнул. Чтобы скрыть это, он поспешно откашлялся.

— Я… э-э… в общем, когда Брианна ушла через стоячие камни на Крэйг-на-Дун, мне пришлось ждать несколько недель, прежде чем я смог последовать за ней.

— И? — Джейми сразу встревожился, но такое с ним происходило каждый раз, когда при нем упоминали о каменных кругах.

— Я тогда поехал в Инвернесс, — продолжил Роджер, неотрывно глядя на тестя. — Я остановился в доме, в котором жил мой отец, и часть времени потратил на то, чтобы привести в порядок оставшиеся бумаги; отец тщательно хранил все полученные письма и вообще всякий бумажный хлам.

Джейми кивнул, явно не понимая, к чему Роджер клонит, но из вежливости не решаясь прервать его.

— И я нашел там одно письмо. — Роджер глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце в его груди ускорило ритм. — Я выучил его наизусть, думая, что если мне удастся найти Клэр, я смогу пересказать ей текст. Но когда я ее нашел… — Роджер пожал плечами. — Я совсем не был уверен, что следует ей говорить о нем… ей или Брианне.

— И теперь ты спрашиваешь меня, следует ли ознакомить Клэр с этим письмом? — Брови Фрезера, густые и рыжие, взлетели вверх, выражая крайнее удивление.

— Пожалуй, да, спрашиваю. Но вообще-то, когда я хорошо подумал, мне пришло в голову, что это письмо, возможно, гораздо больше касается тебя, чем их. — Но содержание письма было таково, что Роджера охватило легкое сочувствие к Фрезеру. — Ты знаешь, что мой отец был священником? Письмо было адресовано ему. Может быть, оно было написано в качестве исповеди, тайна которой хранится свято… но мне кажется, смерть позволяет взломать печать молчания.

Роджер еще раз глубоко вздохнул и закрыл глаза, чтобы снова увидеть перед собой черные наклонные буквы, бегущие по листу… это был аккуратный, разборчивый почерк. Он прочел письмо больше сотни раз; он был уверен в каждом слове. В письме говорилось следующее.

Дорогой Per!

Меня давно уже кое-что беспокоит (кроме Клэр, я хочу сказать), и это «кое-что» связано с моим сердцем. Мой врач говорит, что при известной осторожности я могу протянуть еще годы, и я надеюсь, что так оно и будет, — но шанс тут слишком невелик.

Монахини, что приходят в школу Брианны, обычно пугают детей историями об ужасной участи грешников, умерших без покаяния в своих грехах, оставшихся не прощенными; черт бы меня побрал (надеюсь, ты простишь мне это выражение), если я боюсь того, что будет после смерти, если там вообще что-то будет. Но — кто его знает, а? Всякое ведь случается.

Я не могу довериться своему приходскому священнику, по вполне очевидным причинам. Я сомневаюсь, что он вообще увидит в этом грех, если, конечно, не сбежит от меня тут же, чтобы вызвать по телефону психиатра!

Но ты священник, Per, хотя и не католик, и, что куда более важно, ты мой друг. Тебе не нужно отвечать на это письмо; собственно, я и не думаю, что тут вообще возможен ответ. Но ты можешь меня выслушать. Ты умеешь слушать. Это один из твоих величайших даров — умение слушать. Я тебе говорил об этом раньше?

Я все откладывал продолжение, хотя и сам не знаю, почему. Но лучше покончить с этим.

Ты помнишь, как несколько лет назад я просил тебя оказать мне услугу, — это я о том могильном камне у церкви святого Кильда? Ты, как настоящий преданный друг, никогда не спрашивал меня, зачем это было нужно, но теперь я должен объяснить тебе все.

Бог знает, почему старый Черный Джек Рэндалл остался лежать там, на шотландских холмах, вместо того, чтобы быть похороненным дома, в Суссексе. Возможно, никому просто не захотелось хлопотать и везти его домой. Печально думать об этом, я надеюсь, что на самом деле все было не так.

Но я вот к чему. Если Брианна когда-нибудь заинтересуется историей своего рода — собственно, моей историей, — она начнет искать, и она найдет его там; местоположение его могилы указано в фамильных документах. И именно поэтому я попросил тебя установить там поблизости еще один могильный камень. Его можно будет заметить без труда — ведь остальные надгробия в том церковном дворе уже просто разрушились от времени.

Клэр когда-нибудь возьмет Брианну собой в Шотландию; я в этом абсолютно уверен. И если она придет к церкви святого Кильда, она его увидит, — никто не смог бы войти в этот старый двор и не заметить якобы уцелевшее надгробие. И если она заинтересуется, если она начнет разузнавать дальше, — и если она спросит Клэр, — ну, вот в этом и состоят мои приготовления к уходу в мир иной. Это мой жест, я не хочу оставить все на волю случая, когда меня не станет.

Тебе известен весь тот вздор, который Клэр рассказывала после возвращения. Я сделал все, что было в моих силах, чтобы выгнать эту ерунду из ее головы, но она стояла на своем. Господи, она невообразимо упрямая женщина!

Возможно, ты этому не поверишь, но когда я в последний раз приезжал повидать тебя, я нанял машину и поехал на этот чертов холм — в Крэйг-на-Дун. Я тебе рассказывал о ведьмах, плясавших в каменном кругу как раз перед исчезновением Клэр. И когда я стоял там ранним утром между камнями, та зловещая картина ожила в моей памяти. Я почти поверил во все это. Я потрогал один камень. Разумеется, ничего не случилось.

И вот еще что. Я искал. Искал этого человека — Фрезера. И, возможно, я его нашел. По крайней мере, я нашел упоминания о человеке с таким же именем, и все, что мне удалось раскопать о нем, в целом совпадало с тем, что рассказывала о нем Клэр. То ли она действительно говорила правду, то ли наложила на некие реальные события то, что ей привиделось в галлюцинациях… ну, в общем, такой человек был, в этом я уверен!

Ты можешь не поверить, но я стоял там, положив руку на этот чертов камень, и, представь, ждал не чего-нибудь, а того, что каменный круг вдруг откроется и поставит меня лицом к лицу с этим Джеймсом Фрезером. Кем бы он ни был, где бы он ни был, я ничего в жизни не хотел так сильно, как увидеть его — и убить его.

Но, конечно, я его не увидел. Я даже не до конца поверил в его существование. И все равно я люто ненавидел этого человека, я ни к кому и никогда не испытывал такой ненависти за всю свою жизнь. Если то, что говорила Клэр, и то, что я нашел в исторических документах, было правдой, — тогда получалось, что я забрал ее у него и все эти годы удерживал рядом с собой благодаря лжи. Возможно, это была невольная ложь, но все равно это была ложь. Я мог бы, пожалуй, назвать это местью.

Священники и поэты утверждают, что месть — палка о двух концах; и другим концом было то, что я так никогда и не узнал — если бы я предоставил ей выбор, осталась бы она со мной? Или, может быть, узнав, что Джеймс Фрезер остался в живых после битвы при Калодене, она бы тут же пулей умчалась к нему в Шотландию?

Я не в силах был думать, что Клэр способна оставить дочь. Я надеялся, что она не оставит и меня… но… если бы у меня была хоть какая-то уверенность в этом, клянусь, я бы тут же рассказал ей все. Но я этого не сделал, вот и вся правда.