Барабаны осени. Книга 2. Удачный ход - Диана Гэблдон

Капитан Боннет не смотрел на Роджера, вспоминая дни своей юности, — нет, его глаза уставились в туман, как будто события, которые он описывал, происходили снова, где-то неподалеку, за плотной завесой тумана.

Роджер чувствовал, как болтается на нем одежда, отсыревшая в тумане, как она липнет к телу, покрывшемуся холодным потом. Его желудок сжался, он как наяву почуял тошнотворный запах выгребной ямы, исходивший от вонючки Дафта…

— В общем, они еще поболтали, — продолжил Боннет, — а Дафт тем временем начал что-то бормотать, ему уже захотелось еще виски. И наконец их главарь сказал, что незачем так много говорить, а проще решить дело жребием. Он достал из кармана монетку, засмеялся и спросил меня: «Что выберешь, парень, орел или решку?» Я так плохо себя чувствовал, что не смог и слова сказать ему в ответ. Вокруг была тьма тьмущая, и небо надо мной кружилось, как мне казалось, да еще свет фонаря бил сбоку мне в глаз, мигал, как падающая звезда. Ну, тот тип и сказал в конце концов: вот смотри, парень, если выпадет орел — будешь жив, а если решка — тебе умереть. И подбросил монетку вверх. Она упала в грязь рядом с моей головой, но у меня сил не хватило на то, чтобы повернуться и посмотреть, что там выпало. Главный наклонился, посмотрел на монетку, хмыкнул — и больше уже на меня внимания не обращал.

Капитан и Роджер дошли уже до кормы. Боннет остановился у поручня, положив на него руки, и молча курил какое-то время. Потом вынул сигару изо рта.

— Они подтащили Дафта к едва поднявшейся стене, заставили сесть на землю. До сих пор помню его глупое лицо, — негромко сказал Боннет. — Ему дали еще виски, и он захихикал, и его рот был открыт… с отвисшими губами, беззубый, — как п… старой бабы. А в следующее мгновение ему на голову обрушился камень — и разбил его череп.

Капли влаги собрались на концах волос Роджера, капли медленно скользили по его шее; он чувствовал, как они сбегают вниз, по одной, холодя его спину.

— Они перевернули меня на живот и врезали мне по затылку, — продолжил капитан. — Очнулся я на дне рыбачьей лодки. Рыбак оставил меня на берегу неподалеку от Питхэда и сказал, что посоветовал бы мне поскорее снова наняться на корабль, потому что, как ему кажется, для суши я не слишком гожусь.

Боннет взял сигару и легонько постучал по ней пальцем, чтобы сбить пепел.

— И еще, — добавил он, — те люди отдали мне то, что я заработал. Когда я сунул руку в карман, то нашел там шиллинг. Так что со мной поступили честно.

Роджер перегнулся через поручень.

— Но вы вернулись на сушу? — спросил он, и услышал свой голос как бы со стороны — ровный, странно спокойный.

— Вы хотите сказать, отправился ли я на поиски тех людей? — Боннет повернулся и тоже свесился через поручень, искоса глядя на Ричарда. — О, да. Но гораздо позже, через несколько лет. И я их искал по одному. Но нашел всех до единого. — Капитан разжал ладонь, в которой все еще держал монету, и задумчиво уставился на светлый кружок, чуть заметно поблескивавший в бледных лучах фонаря. — Орел — и ты жив, решка — и ты умер. Чистая случайность, ты согласен, Маккензи?

— Для них?

— Для тебя.

Роджер был словно во сне; снова он почувствовал, как в его ладонь ложится тяжелый металлический кружок… Он слышал плеск и шипение волн, лизавших корпус корабля, громкое дыхание китов… и шипящие вдохи Боннета, затягивавшегося дымом сигары. А семь китов меньше одной Сирин Кройн…

— Чистая случайность, — повторил Боннет. — Удача всегда с тобой, Маккензи. Смотри, может к тебе опять явится Дану… или на этот раз то будет Пожиратель Душ?

Туман над палубой сгустился еще сильнее. Теперь и вовсе ничего не было видно, кроме алого кончика капитанской сигары, как будто в тумане затаился циклоп, и его горящий глаз всматривался в Роджера… И Роджер в буквальном смысле стоял между дьяволом и глубоким синим морем, а его судьба светилась серебром в его собственной ладони.

— Это ведь моя жизнь. Я принимаю вызов, — сказал он и удивился тому, как уверенно он это произнес. — Решка… решка — в мою пользу. — Он кашлянул, потряс монетку в сложенных ладонях, подбросил, поймал… и, закрыв глаза, протянул ладонь Боннету, не зная, какой приговор вынес ему серебряный шиллинг. «Прости, — мысленно обратился он к Брианне. — Мне очень жаль…»

Теплое дыхание коснулось его кожи, потом он почувствовал, как пальцы капитана взяли монетку, — но он не шевельнулся и не открыл глаз.

Прошло довольно много времени, прежде чем Роджер понял, что остался на палубе один.