Прошлой ночью с герцогом - Амелия Грей

Эта темная ночь тянулась чертовски долго. Гриффин, низко надвинув шляпу на лоб и закутавшись в плащ, прячась в тени, наблюдал за задней дверью дома. Сырой холодный воздух пробирал до самых костей. Какая жалость, что он не прихватил с собой фляжку с бренди!

Гриффин медленно двигался между незнакомыми домами в поисках нужного. Клочья тумана подрагивали и, казалось, даже касались лица. Он вспомнил, как раньше, когда отец даже не подозревал, что его нет дома, бродил по освещенным улицам Мейфэра даже в самые холодные ночи и знал здесь каждый дом, каждый сад, каждый куст. В этот тихий лондонский район он попал впервые. Тучи закрывали луну и звезды, но даже в этой кромешной тьме Гриффин видел, что дома здесь гораздо меньше и проще: никаких тебе фонарей, выложенных брусчаткой дорожек и садовых оград.

Сначала он хотел подойти к тому человеку в клубе «Уайтс» и выяснить, что ему известно, но, перебрав массу возможностей, решил, что лучше поговорить с ним наедине. Сэр Уэлби, может, и слеп, зато бармен видит хорошо, так что можно попытаться раздобыть информацию у него.

Время тянулось медленно, становилось все холоднее, в ветвях шумел ветер, и Гриффин поплотнее кутался в плащ. Откуда-то с другой улицы слышался собачий вой, и, вспомнив, что обаятельная мисс Свифт привезет с собой пса, Гриффин негромко рассмеялся. Подумать только, на что приходится идти, чтобы заполучить ее!

При мысли о ней он улыбнулся. Что тут скажешь: она разыграла свою карту лучше, чем любой игрок, и в результате получила все, чего хотела. Пусть их договор и может показаться необычным, но вряд ли вызовет особые проблемы, хотя его тетка Эвелин яростно возражала против решения нанять мисс Свифт.

Услышав тихий звон сбруи, стук колес и конский топот, Гриффин выпрямился. Наконец раздался шум шагов и показалась фигура мужчины, шагавшего к той самой двери, за которой он наблюдал в течение двух часов.

– Холси! – окликнул его Гриффин, выйдя из тени.

– Ох ты господи! – шарахнулся от него старик, вскинув руки, словно хотел защититься.

Черт возьми! Похоже, бармен напугался до полусмерти: даже в темноте было заметно, как его трясет.

– Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Это Гриффин.

– Ваша светлость! – Низко поклонившись, Холси прошептал дрожащим голосом: – Я думал, это грабитель. Что вы здесь делаете в такой час?

– У меня к вам важный разговор. Не хотелось говорить в «Уайтсе», а дело не может ждать.

– Важный, говорите? – Он вытер рот тыльной стороной ладони в шерстяной перчатке. – Может, войдем в дом? Я бы разжег камин и вскипятил чайник.

– Нет, я не хотел бы вас задерживать.

– В таком случае слушаю вас.

– Насколько мне известно, в тот день, когда там был сэр Уэлби, между семью и девятью вечера, вы работали в баре. Я хочу знать, кто еще находился в это время в клубе.

– Не могу сказать, ваша светлость, – без колебаний ответил бармен.

Гриффин нахмурился и переступил с ноги на ногу.

– Подумайте хорошенько, Холси. Вам известно, что сэр Уэлби всегда сидит за ближайшим к двери столом, так что слышит всех, кто входит и выходит. Вы наверняка его обслуживали.

– Я не помню. – Голос Холси опять дрогнул. Он вытащил из кармана носовой платок и вытер нос. – Понятия не имею, кто там был.

Гриффин не ожидал, что бармен наотрез откажется отвечать.

– До вас что, дошли слухи насчет моих сестер – якобы какие-то шутники решили испортить им сезон?

– Нет, ваша светлость.

Гриффин, в бешенстве от упрямства старика, едва сдерживался.

– Этого не может быть! Да уже весь Лондон в курсе. Полагаю, кое-кто осмелился даже заключить пари и запись об этом есть в книгах «Уайтса» и других клубов.

– Мне жаль вас разочаровывать, ваша светлость: вы так долго ждали меня, а я ничем вам не помог.

Как такое возможно? Что, если информация неверна и в тот вечер работал другой бармен?

– Так вы работали в баре или нет?

– Да, ваша светлость.

– Прекрасно. Просто назовите имена тех, кто был в баре одновременно с сэром Уэлби. Вы никого не выдаете. Обещаю: дальше меня это не пойдет.

– Ничем не могу помочь, ваша светлость: я не знаю.

Гриффин в бессильной ярости сжал кулаки. Будь бармен помоложе, он нашел бы способ вытрясти из него правду. Но, может, он ждет, пока ему заплатят?

– Я хорошо заплачу, если вы вдруг сможете освежить свою память.

По участившемуся дыханию собеседника Гриффин понял, что бармен обдумывает его предложение.

– Деньги, конечно, не помешали бы, ваша светлость, – со вздохом произнес наконец Холби, покачивая головой, – но не могу, это было бы неправильно. Совсем мальчишкой я начал работать в «Уайтсе»: хорошая работа, и заведение приличное. Еще тогда я дал клятву никого и ничего не видеть и не слышать, и до сих пор ни разу не забыл об этом. Если я что-то и усвоил от джентльменов, которых обслуживаю, так это понимание того, что ценнее всего на свете мужская честь, и не важно, что я всего лишь слуга. Я работаю в престижном клубе, а потому должен блюсти его интересы. До сих пор ни у кого не было сомнений в моей порядочности и никто не терял ко мне доверие.

Гриффин отшатнулся как от пощечины. Несмотря на подмоченную репутацию, ему было известно, что такое мужчина без чести. Он отошел от Холси и коснулся полей шляпы.

– Не смею задерживать. Больше я вас не побеспокою.

Резко развернувшись, герцог быстрым шагом пошел прочь.