Нечаянный роман - Надежда Семенова

Ничего не подозревающая Наталья разговаривала по телефону с Москвой.

– Как она? – спросил Пилипчук.

– Добрый день, Андрей Григорьевич, – сказала Наталья, – Ася говорит, ей приснилось, что Сережа болен.

– Как Ася?

Прыгает на кровати и не помнит, куда делся сын, хотела сказать Наталья, но прикусила язык. В голосе Асиного отца звучала неподдельная тревога. Наверное, хорошо иметь такого заботливого отца, подумала Наталья и устыдилась своим мыслям. Ее собственного отца нельзя было назвать равнодушным или черствым, но иногда казалось, что лучшее, что ты можешь для него сделать, – не отсвечивать. Вести идеальную жизнь идеальной дочери идеального отца и, ради бога, не морочить ему голову. Ради бога.

– Ася проснулась в хорошем настроении, выпила чаю, – сказала Наталья.

Пилипчук шумно, как большая корова, выдохнул.

– Это хорошо, – сказал он, – спасибо тебе, Наташа.

– Андрей Григорьевич, – сказала Наталья, – где Сережа? Ася спрашивает.

Пилпичук прочистил горло. Прочистил горло опять.

– Дай сюда, – сказала за спиной Ася и протянула руку к трубке таким повелительным жестом, что засвербело под свежей пломбой.

– Тятя, это я, – сказала в трубку Ася, – это ты велел Наташке обращаться со мной как с больной?

Что-то прогудел на том конце провода Пилипчук.

– Это не важно, – сказала Ася, – я себя нормально чувствую. Где Сережка?

Снова загудел далекий голос.

Ася слушала и согласно качала головой. Все ближе сходились к переносице брови, придавая лицу озадаченное, почти детское выражение.

Ася положила трубку и повернулась к Наталье.

– Ни черта не поняла, – сказала она, – темнит Пилипчук.

Ася выпятила челюсть и загудела басом, передразнивая голос отца: «Нельзя волноваться», «Как приеду, так сразу к нему и поедем», «Набирайся сил».

Получилось похоже и смешно.

– Ты только в сестрах милосердия или кухарка заодно? – спросила Ася уже своим, нормальным голосом. – Кушать охота… зверски.

– Ишь, прислугу выискала, – беззлобно огрызнулась Наталья, – в холодильнике шаром покати. Придется тебе меня в ресторан выгулять. В награду за милосердие.

– Пилипчук привезет тебе колбасы. Ящик. Так и сказал, – серьезно сказала Ася, – а пока как насчет грузинской кухни? Или ты пельмени предпочитаешь? Патриотически?

– У твоего бати твердая такса на все, даже на милосердие, – фыркнула Наталья, – а с патриотизмом у меня не очень, ты же знаешь.

Ася посмотрела на Наталью странным, почти нежным взглядом.

– Я тоже Пилипчук, – сказала она, – у меня тоже такса есть. Я тебя не просто так покормлю, а за то, что ты… Сережку любишь.

– Что? – не поверила ушам Наталья.

Ася смутилась даже раньше Натальи, тряхнула головой.

– И ничего страшного, что эта сука, – она ткнула себе в грудь пальцем, – увела у тебя мужика.

Нарядившаяся в белый льняной брючный костюм Ася и Наталья сидели в летнем кафе-шашлычной под открытым небом. Выкрашенные белой эмалью железные круглые столики были нагреты солнцем. С Волги дул ласковый ветер, развевая легкие, свежевымытые Асины волосы. Наталья в сотый раз пожалела, что не сходила домой переодеться. К концу дня темно-синее платье в мелкий белый горошек помялось, набухло потом и натирало под мышками.

– Эдик пишет, что средняя температура на Кубе двадцать два градуса. – Ася трубочкой хлюпнула из высокого стеклянного бокала остаток мутной беловатой жидкости, выдаваемой за молочный коктейль.

– А у нас какая средняя температура? – спросила Наталья, отставляя тарелочку с пирожным – крем оказался жирным и странно пах.