Мой нелучший друг - Наталья Будянская

– Что с тобой все будет хорошо, ты не влипнешь ни в какую историю и не выйдешь замуж?

Я молча смотрела и успокаивалась. Бесшумно скользнула за стол и поняла, что время уходит. Его осталось ровно на слова прощания.

– Ты меня дождешься, правда?

– Правда.

Ком давил горло, я чувствовала, что слезы ждут команды «старт», но не хотела расстраивать Женьку.

– Ты поэтому не хотел, чтоб я сегодня вечером ушла к девчонкам? Хотел попрощаться?

Мой голос дрожал.

– Нет, я беспокоился. И сейчас волнуюсь. Поэтому прошу, чтоб ты сдержала свое обещание. Никаких сомнительных компаний, подозрительных клубов и мужчин.

Я кивнула, опустив ресницы.

– Никаких мужчин? Совсем?

– Малыш, – Женька засмеялся.

Мы обнялись на прощание и стояли у дверей долго-долго, как склеенные братья-близнецы.

– Мне пора, – шепнул он на ухо.

Я подняла голову. Губы оказались так близко, что я машинально их поцеловала. По-дружески. Женька слегка отодвинулся, заглянул мне в глаза, не веря собственным ощущениям. Слегка коснулся моего лица кончиками пальцев, провел ими по губам. Взял в свои ладони и поцеловал. По-настоящему.

Это длилось недолго, секунд пять. Я не успела ничего понять. Отпустил резко и неожиданно. Как сам поцелуй. Горячий и стремительный. Дернул за ручку чемодан и вышел за дверь.

Я очнулась от гипноза, когда на этаже с грохотом открылись двери лифта. Выглянула в коридор. Мой друг наполовину скрылся в глубине, на площадке торчал пестрый чемодан, упирающийся колесами в щель. Я позвала негромко:

– Жень.

Он выглянул. Я открыла рот, но не смогла ничего произнести. Повисла пауза. Дверь с грохотом решила закрыться, но чемодан уверенно подставил бока. Растерянно моргая, я смотрела, как он впихнул чемодан в лифт. В ту секунду, когда двери возобновили попытку закрыться, Женька крикнул:

– Вернусь, и мы поженимся.

Двери захлопнулись, лифт со свистом пополз вниз.

Я отлипла от стены и вошла в квартиру. Что это было?

Прошла на кухню, посмотрела на две чашки, тарелку с недоеденными бутербродами, убедилась, что мне все это не приснилось. Убрала посуду, посмотрела в зеркало. Вернулась на кухню, вымыла с содой чашки, доела всухомятку бутерброды. Поговорила сама с собой.

– Вика, это был Женя?

– Да, Вика, тебе не показалось.

– Мой друг Женя?

– Да, Вика, тебе не показалось.

– Это был настоящий поцелуй?

– Да, Вика.

– Или дружеский?

– Не похоже, Вика.

– Про свадьбу он это серьезно?

– Не знаю.

– Зачем?

– Не знаю.

К тому моменту, когда вернулась Юлька, я практически поверила в то, что Женька меня любит, но боится в этом признаться. Вспомнила тот нелепый случай со свиданием в тринадцать лет, его смущение и мой ответный смех. Собирая по крупицам детство, я могла утверждать, что Женька по уши в меня влюблен. Но с другой стороны не было никаких доказательств этого: он никогда не проявлял ко мне интереса, как другие мужчины. И если бы не этот поцелуй, признаков его симпатии ко мне как к женщине я бы не нашла. Хотя этот поцелуй можно считать прощальным, случайным. Человек уезжает в незнакомую страну, там его ждет неизвестность и тоска по друзьям. Мало ли, что происходит в головном мозге в этот момент? Схемы сдвигаются, границы рушатся. Мозг посылает путанные сигналы: друг равняется объекту любви. В такой плаксивый момент все могло случиться. Да.

Стоп. А как же тогда последняя фраза? Разве на друзьях женятся?

– Вика, ты что, уснула в ванной?

Юлька тарабанила в дверь, а я сидела над умывальником и растерянно смотрела в зеркало. Разговаривала сама с собой.

– Выхожу.

Юльке я решила ничего не говорить о визите друга.

Как и другу о предстоящем футбольном матче.