Неотразимая графиня - Эшли Марч

— Вы были всегда его тихой тенью, не так ли? Вторили каждому слову и движению? И я вижу, вы хорошо изучили его, хотя в вашей попытке подражания есть что-то детское. Я не ребенок, миссис Джордж. И мне не нужна ваша помощь.

— Я уверяю вас, милорд, в моих действиях нет ничего снисходительного. Если бы не обстоятельства смерти Йена, я вообще не имела бы с вами никакого дела. На самом деле будет лучше, если вы уедете. В вашем присутствии здесь нет никакой необходимости, более того, оно нежелательно.

Он мог отправляться ко всем чертям — это все, чего она хотела.

Райтсли опустил руку.

— Увы, оставлять вас в одиночестве было бы неправильным решением. И не думайте распустить гостей. Если вы сделаете это, то вызовете еще больше слухов. Прием продолжится.

— Вы собираетесь контролировать меня? — спросила она, сложив руки на груди, а потом опустила их, чтобы не быть похожей на маленькую девочку.

Как он так просто мог выбить почву из-под ног?

— Да, мадам. Я буду контролировать вас, что бы вы ни думали.

Лия взглянула на вазу с маргаритками, стоявшую на лестничной площадке, ее пальцы, сжатые в кулак, медленно разжались. Как бы глубоко она ни дышала, все равно не могла успокоиться. Какое-то движение у дверей привлекло ее внимание, и она оглянулась в поисках лакея, который стоял около саквояжей графа, ожидая ее распоряжений.

— Вы можете отнести вещи его светлости в Синюю гостиную, — наконец сказала она, хотя больше склонялась к тому, чтобы приказать вышвырнуть их за дверь.

Затем Лия вернулась в гостиную, не глядя по сторонам, и подошла прямо к портрету. С портрета на нее смотрел Йен, его рот застыл в знакомой насмешливой улыбке. Казалось, его шарм потускнел за последние месяцы, но, возможно, это произошло потому, что она окончательно разочаровалась в нем. Но даже при всей его снисходительности, давая ей массу причин для обид, унижения и злости, он никогда намеренно не делал ей больно.

В отличие от лорда Райтсли, хмуро подумала она.

Херрод уже обслужил гостей в ее отсутствие. Лия подала знак слуге принести ей бокал вина, затем повернулась и подождала, пока все затихнут. Как и прежде, ее сердце гулко стучало в груди, но на этот раз не из-за страха. Ее взгляд прошелся по комнате и нашел графа, он сидел рядом с Уильямом Майером и бароном Купер-Джайлсом. Тревога читалась в его глазах, когда он не без предупреждения кивнул. И Лия, гладя на него, подняла свой бокал, прекрасно сознавая, что каждый из присутствующих заметил их безмолвный обмен взглядами.

— Леди и джентльмены, — начала она, — я понимаю, что пригласить гостей, когда после смерти моего мужа прошло не так уж много времени, весьма неординарно. Кто-то даже может назвать это скандалом. — Приподняв бровь, она оглядела других гостей. — Тем не менее, если вы хорошо знали Йена, вы не могли забыть, что он был человеком, заслуживающим большего, чем наши слезы и горе. Он вел образ жизни, которому многие из нас, включая меня, могли бы позавидовать. Смеялся, танцевал, участвовал в политических дебатах, обожал литературу и все делал со страстью, и казалось невозможным, что все это соединялось в одном человеке. Но это было именно так.

Замолчав, Лия взглянула на портрет. Это был трогательный момент, и каждый понимал, что эмоции настолько переполняли ее, что она не могла говорить. Хотя не было слез, она хорошо помнила мужчину, о котором говорила, помнила, как просто было влюбиться в него… как когда-то она думала, что и он тоже любит ее.

Прошла минута, она подняла бокал и посмотрела поверх головы леди Эллиот, стараясь вспомнить окончание своей речи.

— В течение следующей недели я попрошу вас вместо траура отпраздновать жизнь Йена. Для вас будут приготовлены его любимые блюда, и я уже придумала несколько развлечений, которые он особенно любил. Ближайший друг Йена, граф Райтсли, — она указала широким жестом на графа, на этот раз не пытаясь спрятать улыбку, — присоединится к нам, и у него тоже есть предложения. А сейчас я предлагаю тост: за моего любимого мужа, друга и одного из самых потрясающих мужчин, за Йена Джорджа!

Один за другим бокалы были подняты.

— За Йена, — раздались голоса.

Лия взглянула на Райтсли. Хотя его губы коснулись края бокала, вино оставалось нетронутым, а бокал полным. Бледная маска вежливости застыла на его лице, и только резкий взгляд его зеленых глаз не мог скрыть удивления и обещания расплаты.

Удовлетворенная Лия сделала еще один глоток, прежде чем подойти к Херроду.

— А сейчас позвольте мне, как и было обещано, представить вам нашу особую гостью — мисс Викторию Линд, которая исполнит любимые музыкальные произведения Йена.

Когда взволнованные голоса и перешептывания стихли, а певица взяла первую высокую ноту, Себастьян поднял свой бокал и осушил его — не за Йена, а за его вдову. Как и Лия Джордж, вино обладало поразительно тонким вкусом, умело скрывая свою истинную силу в деликатном, невинном букете.

Так как оперная дива выступала, стоя в дальнем конце комнаты, Себастьян не мог держать Лию в поле зрения, притворяясь, что все его внимание отдано мисс Линд. Но даже при этом он мог ощущать присутствие Лии за своим левым плечом и силу, которую он больше не мог недооценивать.

Он хотел бы думать о ней как о юной вдове, которая решила распробовать внезапно обретенную свободу любым, пусть даже возмутительным способом. Вдове, которая, вероятно, заведет дюжину любовников просто потому, что ей нравится вести себя эксцентричным образом, а может быть, потому, что у нее нет мужа, на которого она хотела бы произвести впечатление. Неосмотрительное и безответственное, ее поведение было бы объяснимо. Имея несколько тихих минут без грохота поезда или шума колес кареты и с трезвыми мыслями, Себастьян мог представить ее дальнейшие действия. Он мог бы найти способ, дабы предупредить их, какой бы нелепый план ни созревал в ее голове.

Но она оказалась куда хитрее, чем он ожидал, и мотивации, которые он приписывал ей, теперь превратились в глупые предположения. Она устроила этот прием, но по-прежнему соблюдала траур в одежде, включая и вдовий чепец, и пригласила вполне добропорядочных гостей — холостяков, семейные пары и юных женщин с их компаньонками. Конечно, в этом не было ничего, что могло бы противоречить чьей-либо морали. Ей даже удалось все повернуть так, что если о ней будут сплетничать, то наверняка скажут, что она организовала все это в память о Йене. Неужели кто-то сможет забыть, как трогательна она была в момент произнесения речи?

Тем не менее, хотя само по себе приглашение гостей носило скандальный оттенок, она отдалась этому с таким рвением, что Себастьян засомневался. Он еще не понимал, что ею движет и что она готова предпринять, но видел, что она не так беспомощна, как казалось. Лия Джордж хотела быть безрассудной. И так как он недооценил ее ум и причину ее бунта, он хотел бы на этот раз избежать повторения ошибки.

Когда первая песня закончилась и все захлопали, Себастьян оглянулся, встретил взгляд Лии и улыбнулся. По тому, как она подняла подбородок, он понял, что она поняла значение его улыбки: не удовольствие, не счастье, но предупреждение.