Неотразимая графиня - Эшли Марч

Я каждый день читаю печальную историю о Ромео и Джульетте, которую ты дал мне. Боюсь, что бумага промокла от слез. Я навсегда твоя «и в самую долгую ночь и в самый короткий день», «в небесах, на земле или даже в аду».

Когда он подошел, Лия продолжала смотреть на небо. Почему-то это разозлило Себастьяна. Она вышла из дома посреди ночи лишь с одной лампой и без всякого оружия. Что, если бы это был не он, а кто-то другой?

Он остановился в шаге от скамьи, как раз напротив нее, и ждал, пока она заметит его.

Лия наклонила голову и кивнула, указывая на розовый куст.

— Я опять буду пахнуть розами, — предупредила она. Когда он не ответил, она снова устремила глаза к небу и сказала: — Я нашла Орион, Гидру, Кассиопею, созвездие Овна.

— Я понял, почему вы решили пригласить гостей.

— Да? И к какому же заключению вы пришли?

Себастьян молчал, очарованный бледностью ее шеи и движением ее губ. Она продолжала смотреть вверх, как будто ждала поцелуя, который упадет с небес.

Она встретила его взгляд и равнодушно улыбнулась:

— Вы решили, что мне одиноко, да? И поэтому пришли?

Себастьян опустился на скамью рядом с ней.

— Почему вы здесь? — повторила она.

Он заметил, что она отодвинулась как можно дальше.

— Вы одиноки? — парировал он.

В том, как она отодвинулась, было что-то такое, что заставило его действовать осторожно. Ему хотелось, чтобы она доверилась ему, он желал разгадать ее, и Себастьяну больше не хотелось обвинять и заставлять рассказывать подробности, причиняющие боль.

— Не в данный момент, но все равно спасибо.

Ее голос был далекий, вежливый, более вежливый, чем всегда, когда она обращалась к нему.

Он проигнорировал намек и встал.

— Я не могу спать, — сказал он.

Повернувшись к ней, он положил руку на спинку скамьи и стал изучать ее профиль, затем поднял голову и посмотрел в небо.

— Вы сказали, что нашли Кассиопею? — спросил он и снова опустился на скамью.

— Да, я вижу ее.

Они долго сидели, молча рассматривая звезды. Себастьян ждал, слыша, как легкий ветерок играет листьями розового куста. Он нашел созвездия Гидры и Ориона, когда она наконец заговорила.

— Девятого апреля прошлого года я увидела их вместе, — медленно произнесла она, тщательно выговаривая каждое слово.

— Вы никогда не рассказывали мне, как это случилось, — заметил Себастьян, глядя на нее. Он замолчал, потом заговорил снова: — Не важно. Я не хочу знать.

Ее рука потянулась к телескопу, и она провела пальцами по его ножкам. Вверх и вниз.

— Иногда я думаю, что так же, как и вы, не хотела бы знать правду до катастрофы с каретой. Узнав, я бы, конечно, рассердилась и тоже испытывала горе из-за его смерти. Но я пролила столько слез за этот последний год, в те первые дни апреля…

Она вздохнула. Унылый звук, резкий контраст с ее отважной попыткой сохранить голос безучастным.

— Лия… — начал он не без раздражения.

Он не имел права причинять ей боль, как бы сильно ни хотел раскрыть ее секрет.

Лия отмахнулась:

— Да, я была одинока. И не могла плакать на виду, все стали бы задавать вопросы. И держалась подальше от Йена, насколько это было возможно.

— Вы ссорились с ним?

Она покачала головой.

— Я застала их вместе. Они оба видели меня. Не было причин для ссор. — Ее палец замер на телескопе. — Я не хотела, чтобы кто-то узнал. Ни моя семья, ни моя мать, которая верила, что она нашла для меня прекрасную партию, никто из друзей или знакомых, которые скорее были его друзьями… Они все завидовали мне, веря, что я самая счастливая женщина, так как вышла замуж за Йена Джорджа. И я…

Глубоко вздохнув, она потянулась и повернула телескоп. Себастьян наблюдал за ее рукой, тонкой и маленькой, удивительно изящной.

— Может быть, мне следовало раньше рассказать вам, но я стыдилась. Оглядываясь назад, во многом виню себя. Думаю, я, должно быть, сделала что-то не так. Я была скучная, слишком примитивная, или… — она взглянула на него из-под густых ресниц, затем снова отвела глаза, положив руки на колени, — как вы предполагали, я не удовлетворяла его в… наших супружеских отношениях.

Себастьян кашлянул, молча желая, чтобы она продолжала. Кроме того, что он чувствовал вину за сказанные раньше слова, ему почему-то трудно было представить Йена и Лию любовниками. Ему легче было нарисовать другую картину — Йен и Анджела вместе, так много времени он провел, мучая себя своим собственным воображением. Но Йен и Лия… они были слишком разные. Она темноволосая, он блондин, она среднего роста, он высокий, она тихая, он энергичный. Неужели кто-то мог подумать, что они принадлежат друг другу?

— Хотя я была окружена людьми — слуги, Йен и лондонское общество, — я была совершенно одна. Я никому не доверяла, никому не могла ничего рассказать. Йен пытался поговорить со мной об этом, и стало еще хуже. Он заставлял меня начать этот разговор, а я притворялась, что никогда не любила его, потому что не хотела больше ничего, только бы он оставил меня в покое.

Она замолчала, затем открыла рот и снова закрыла его.

— Расскажите мне, — попросил Себастьян, подумав, что, может быть, Йен угрожал ей, кричал на нее, бил ее.

Он всегда думал, что хорошо знал Йена, и не мог представить, что тот может предать его, заведя роман с Анджелой, так что вполне возможно, что он был способен на худшее. Себастьян ощутил внезапный порыв самому осмотреть Лию и найти синяки, хотя сейчас от них могли остаться лишь бледные следы.