Барабаны осени. Книга 1. На пороге неизведанного - Диана Гэблдон

– Года три из них чихал не переставая. И вообще, я мужчина, – привел он совершенно никчемный аргумент. – Лучше натяни свою ночнушку, саксоночка. Ты совсем голая.

– Я заметила. Если я спала на улице в мокрой одежде, это еще не значит, что я непременно заболею, – возвестила я и полезла под стол за соскользнувшим килтом.

Брови Джейми поползли вверх.

– Ах, не значит?

– Да, не значит! – Я вылезла из-под стола, подобрав килт. – Болезнь вызывают микробы, я тебе сто раз говорила. Если не вдохнуть микробов, то и не заболеешь.

– Ах, микррробы, – прорычал Джейми, – а скажи-ка мне, раз ты такая всезнайка, почему люди больше болеют зимой, а не летом? Микробы в холоде быстрее плодятся?

– Не совсем, – в замешательстве пробормотала я и развернула плед, но Джейми схватил меня за руку и притянул в себе.

– Иди ко мне.

Прежде чем я успела ответить, он поцеловал меня в обнаженную спину, повернул к себе лицом и страстно впился в губы.

Потом отпустил меня, и я чуть не упала. Я обвила его руками, а Джейми обнял меня за талию, чтобы поддержать.

– Мне все равно, из-за чего люди болеют – из-за микробов, холода или черта лысого, – сказал он, угрюмо глядя под ноги. – Я не хочу, чтобы ты заболела. Точка. А теперь бегом натягивай халат и ложись.

Как хорошо было его обнимать. Льняная рубашка Джейми приятно холодила мою смазанную маслом грудь, и хотя шерсть пледа колола мне бедра и живот, ощущение было превосходным. Я потерлась о него, словно кошка.

– В постель, – велел Джейми уже не столь непреклонно.

– М-ммм, – прогудела я, давая понять, что не намерена идти туда в одиночестве.

– Нет, – ответил он, слегка отстраняясь. Наверное, он хотел отступить, но я не позволила; его движение только сильнее разожгло искру, вспыхнувшую между нами.

– М-ммм. – Я настаивала, прижимаясь сильнее. Несмотря на опьянение, я все же сообразила, что Дункан ляжет спать на коврике у очага, а Иэн устроится в тележке. И хотя внутри меня пылала страсть, я не позволила чувству захватить меня целиком.

– Отец говорил: никогда не пользуйся тем, что женщина пьяна.

– Я не пьяная, мне лучше, и вообще…

Я стала медленно покачивать бедрами.

– Он говорил, что человек, который способен схватить себя за задницу обеими руками, пьяным не считается.

Джейми оценивающе взглянул на меня.

– Не хочу тебя расстраивать, саксоночка, но ты держишь мою задницу, а не свою.

– Ну и что, – возразила я, – мы женаты, поэтому делим все. Мы одна плоть, слова священника.

– Наверное, зря я тебя намазал, – буркнул Джейми себе под нос, – на меня это так не действует.

– Ты мужчина.

Он предпринял последнюю вежливую попытку освободиться.

– М-мммм. – Я зарылась лицом в рубашку у него на груди и слегка укусила. – Жадина!

Эту историю рассказывал граф Монтроз: после какой-то битвы он лежал в чистом поле, полуживой от холода и голода, и его отыскала одна юная девушка. Она стянула с ноги башмачок, размешала в нем ячменную крупу с холодной водой и накормила распростертого на земле графа, тем самым спасла ему жизнь.

Перед моим носом возникла чашка с той же самой живительной пищей, за тем исключением, что моя была теплой.

– Это еще что? – поинтересовалась я, глядя на зерна невнятного цвета, плавающие брюхом кверху в мутной водянистой жиже. Они напоминали личинок-утопленниц.

– Ячменный бульон! – гордо провозгласил Иэн, любовно глядя на чашку, словно на собственного первенца. – Сам сварил! Крупу взял в том мешке, что ты от Мюллеров принесла.

– Благодарю, – ответила я и сделала осторожный глоток. Вряд ли он все же смешивал воду с крупой в своем башмаке, хотя пахло именно так. – Очень вкусно. Очень мило с твоей стороны, Иэн.

Мальчишка покраснел от удовольствия.

– Ой, да не за что, тетя, там еще много. А может, принести тебе сыра? Только срежу корки с плесенью.

– Нет-нет, спасибо, – поспешно отказалась я. – Не сходить ли тебе на охоту? Вдруг попадется белка или кролик? Мне уже лучше, хватит силы приготовить что-нибудь на ужин.

Длинное худощавое лицо Иэна осветилось лучезарной улыбкой.

– Как же я рад, тетя, – счастливо вздохнул он. – Если бы ты видела, чем мы тут питались с дядей Джейми, пока тебя не было!

Он ушел, а я осталась лежать на подушках, раздумывая, куда бы деть чашку с бульоном. Пить его мне не хотелось, но я чувствовала себя, словно кусок подтаявшего масла – мягкой, слабой, почти жидкой. Встать с постели казалось невероятно сложным.

Накануне Джейми без дальнейших возражений отнес меня в постель и там окончательно отогрел, неспешно и вдумчиво. Хорошо, что он не пошел на охоту вместе с Иэном. Бедняга насквозь пропах камфарой, звери учуют его за милю.

Заботливо подоткнув килт, он оставил меня засыпать, а сам отправился поприветствовать Дункана более формально и предложить ему воспользоваться гостеприимством нашего дома. Я слышала, как мужчины переговариваются снаружи, сидя на крылечке в лучах теплого послеобеденного солнца. Длинные, неяркие лучи проникали в комнату через окно, освещая деревянную обстановку хижины.

Солнечные лучи подсвечивали и череп. Он стоял на письменном столе в углу комнаты вместе с глиняным кувшином с букетом цветов и моим медицинским журналом, являя собой чудесный натюрморт, иллюстрирующий картину уютной семейной жизни.

Вид медицинского журнала вывел меня из оцепенения. Роды, которые я приняла на ферме Мюллера, расплывались в памяти; надо сделать записи, пока хоть что-нибудь помню.

Я зевнула, потянулась и села в кровати. Я все еще чувствовала себя полупьяной, в ушах шумело от вчерашнего бренди, все тело ломило – где-то больше, где-то меньше, однако в общем и целом работать я могла. А еще я проголодалась.

Я надеялась, что Иэн вернется с мясом для жаркого. Я не настолько глупа, чтоб набивать урчащий живот сыром и соленой рыбой; вкусный, наваристый бульон из бельчатины с зеленым луком и сушеными грибами – вот то, что доктор прописал.

Думая о бульоне, я поднялась с кровати, прошлепала к очагу и вылила жидкую кашицу из ячменя обратно в горшок. Иэн наварил ячменя на целый полк, разумеется, предполагая, что в полку будут служить исключительно шотландцы. Только они с удовольствием могли поглощать жидкую безвкусную кашицу, потому что росли на суровой, неплодородной земле. У меня кишка тонка, чтобы проглотить такое.

У очага стоял открытый мешок с ячменем, причем мешковина все еще была влажной. Нужно рассыпать крупу и просушить, иначе она испортится. Ушибленное колено немного побаливало, но я все равно принесла плоскую корзину из плетеного тростника и высыпала туда зерно, распределив по дну тонким слоем.