Барабаны осени. Книга 1. На пороге неизведанного - Диана Гэблдон

– «Тело, душа, разум, – вещал Джейми, склоняясь вперед и хватая отесанное бревно, – тело – ощущения, душа – побуждения, разум – убеждения. Даже буйвол в загоне способен ощущать; побуждениям следуют и скоты, и люди недостойные, даже те, кто в богов не верит, предает родину или…» Ой, осторожно!

Иэн, внявший предупреждению, ловко перепрыгнул через рукоятку топора, подался влево и схватил другой конец бревна, водрузив его на место – в полусложенную стену деревянной хижины.

– «…или всякое злодейство втихаря творит, есть разум, способный вернуть его на путь истинный, – пересказывал Джейми «Размышления» Марка Аврелия. – Исходя из сказанного…» Шаг вперед! Ага, вот так, хорошо… «Исходя из сказанного, все перечисленное свойственно в том числе особям примитивным, единственное, что остается человеку достойному, – отважно принимать превратности судьбы, не осквернять высокий дух, заключенный в его груди, и не смущать его соблазнами…» Теперь отлично! Раз-два, взяли!..

Лицо Джейми покраснело от напряжения. Не в силах больше разглагольствовать о размышлениях императора, он давал указания племяннику кивками и односложными командами. Бревно водрузили в пазы, специально выщербленные в поперечных бревнах.

– Побуждения, значит? Ну-ну. – Иэн локтем отвел прядь волос со вспотевшего лба. – Мои побуждения, например, велят мне попи́сать. Выходит, что я – человек недостойный, так, что ли?

– Думаю, ничего страшного, коли ты внемлешь зову тела, – великодушно разрешил Джейми, слегка усмехнувшись, в то время как они пытались загнать бревно в паз. – Чуть левее.

Бревно наконец стало как надо, и оба отступили назад со вздохом удовлетворения. Иэн ухмыльнулся дяде.

– Небось проголодался, а?

Джейми ответить не успел – Ролло, насторожившись, повел ушами и зарычал. Иэн как раз утирал пот со лба краем рубашки, однако замер и повернул голову.

– Дядя, их много, – сказал он, кивнув в сторону леса.

Джейми замер. Но еще до того, как он схватился за ружье, я узнала людей, которых Ролло с Иэном углядели в скудных лучах света, пробивающегося сквозь кроны деревьев.

– Без паники, – весело заметила я. – Это ваши старые собутыльники, просто принарядились, идя в гости. Небольшие превратности, заготовленные судьбой для отважного преодоления, полагаю.

Накогнавето почтительно выждал в тени каштанов, покуда не удостоверился, что мы его заметили. На этот раз за ним шли не сыновья, а три женщины; две из них тащили на спине какие-то вязанки.

Первая – совсем девчушка, лет тринадцати, вторая – очевидно, ее мать, женщина чуть за тридцать. Третья была значительно старше – даже не бабушка, подумала я, глядя на ее согбенную фигуру и седые волосы, – скорее, прабабушка.

Они и в самом деле приоделись для встречи; Накогнавето щеголял в широких укороченных муслиновых штанах, из которых торчали голые ноги в кожаных сандалиях, и в свободной розовой холщовой рубахе с шикарным поясом, отделанным иглами дикобраза и белыми и сиреневыми ракушками; поверх рубахи сидел расшитый жилет. На распущенных волосах красовалась хлопковая голубая повязка, сбоку он засунул под нее два вороньих пера. Ко всему прочему индеец добавил украшения из ракушек и серебра: в ухе блестела сережка, на шее – несколько ожерелий. Образ завершали изящная пряжка и тонкие ленты, вплетенные в волосы.

Женщины смотрелись немного скромнее, хотя тоже принарядились – на них были свободные длинные платья, доходящие до колен, из-под платьев торчали ноги в обтягивающих штанах из кожи, обутые в мягкие мокасины. Поверх платьев они повязали фартуки из оленьей кожи с выписанными краской узорами; женщины помоложе накинули расшитые жилетки. Они шли друг за другом и, дойдя до середины расчищенной поляны, остановились.

– Боже правый, – буркнул Джейми, – посольская делегация!

Он вытер лицо рукавом и подтолкнул в бок Иэна.

– Принимай гостей, я скоро вернусь.