После - Анна Тодд

– Привет, Тесса.

– Привет, как дела? – вежливо спрашиваю я.

– Все нормально. На улице ужасный холод, – говорит он, и я киваю. – Прекрасно выглядишь сегодня, – говорит он, глядя в сторону.

Понимаю, что на самом деле он так не считает, но улыбаюсь и благодарю его, прежде чем он, очевидно смущенный, уходит.

Я уезжаю, буквально ничего не прочитав, беру рукопись домой в надежде поработать дома.

Когда я возвращаюсь, машины Хардина все еще нет на стоянке. Я снова бешусь, звоню ему и ору на автоответчик – и, как ни странно, становится легче.

Наскоро готовлю ужин и собираю одежду на завтра. Поверить не могу, что до свадьбы всего два дня. Вдруг он не вернется до выходных? Вернется. Вернется ведь? Я осматриваю квартиру. Удивительно, как она потеряла всю свою привлекательность, когда в ней нет Хардина.

Каким-то образом мне удается выполнить значительную часть работы. Когда я откладываю рукопись, входная дверь открывается. Хардин молча ковыляет через гостиную в спальню. Я слышу, как он сбрасывает ботинки на пол и чертыхается, видимо, упав. Я вспоминаю, что Кимберли сказала за обедом, и, прокрутив еще раз все в голове, иду к нему.

– Где ты был, черт возьми? – кричу я, входя в комнату.

Хардин сидит на кровати и снимает штаны.

– Я тоже рад тебя видеть, – невнятно бормочет он.

– Ты пьян? – изумленно спрашиваю я.

– Возможно, – отвечает он, бросая штаны на пол.

Я вздыхаю, поднимаю их и швыряю в него.

– У нас для этого есть корзина. – Но он только смеется. – У тебя железные нервы, Хардин! Тебя не было всю ночь и весь день, ты даже не позвонил, а теперь заявился пьяный и потешаешься надо мной? – кричу я.

– Хватит орать. У меня ужасно болит голова, – стонет он, ложась на кровать.

– Ты думаешь, это смешно? Это для тебя игра? Если ты не собирался строить серьезные отношения, зачем упрашивал к тебе переехать?

– Я не хочу говорить об этом сейчас. Ты принимаешь все близко к сердцу, иди сюда и дай сделать тебя счастливой.

Его глаза опухли от выпивки. Он поднимает руки и улыбается пьяной глупой улыбкой.

– Нет, Хардин, – говорю я строго. – Я серьезно. Ты не можешь просто исчезать на всю ночь, даже не пытаясь ничего объяснить.

– Господи, да успокойся, наконец! Ты мне не мать. Хватит ругаться и иди сюда, – повторяет он.

– Убирайся, – отрезаю я.

– Что-что?

Он садится. Теперь он весь внимание.

– Ты слышал, уходи! Я не собираюсь быть девушкой, которая сидит дома и ждет бойфренда до полуночи. Я думала, ты хотя бы придумаешь хорошее оправдание, но ты даже не пытался! Я не собираюсь этого терпеть, Хардин. Я всегда слишком легко тебя прощала. Не в этот раз. Так что либо объяснись, либо катись отсюда.

Я встаю, скрестив руки и гордясь тем, что выдержала характер.

– Может, ты забыла, что я один плачу по счетам, так что если кому и убираться, так это тебе, – говорит он и смотрит пустым взглядом.

Я смотрю на его руки; костяшки пальцев снова разбиты в кровь. Мозг все еще пытается придумать ответ, и я спрашиваю:

– Ты снова с кем-то подрался?

– Это имеет значение?

– Да, Хардин, это имеет значение. Этим ты занимаешься по вечерам? Бьешь людей? Ты даже не работал, так ведь? Или это и есть твоя работа, бить людей?

– Что? Нет, это не работа. Ты знаешь, кем я работаю. Я сделал работу и решил развлечься, – говорит он, закрывая рукой лицо.

– Как?

– Никак. Господи! – стонет он. – Ты всегда лезешь в мои дела.

– Я лезу в твои дела? А чего ты ожидал, появившись здесь после того, как пропал на всю ночь и весь день? Мне нужен ответ, Хардин – ты молчишь. – Не обращая на меня внимания, он стягивает рубашку. – Я весь день волновалась. Ты мог хотя бы позвонить. Я с ума сходила, пока ты бухал и черт знает чем занимался. Ты мешаешь моей стажировке, это ненормально.

– Твоей стажировке? Ты имеешь в виду ту, которую выбил мой отец? – говорит он.

– Ты отвратителен.

– Просто спросил. – Он пожимает плечами.

Как это может быть тот же человек, который всего две ночи назад шептал мне на ухо, как сильно меня любит, когда думал, что я сплю?

– Я даже не буду на это реагировать, потому что знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь скандала, но этого не будет.

Я хватаю одну из своих футболок и выхожу из комнаты. У дверей оборачиваюсь:

– Но позволь тебе сообщить: если это будет продолжаться – я уйду.

Ложусь на диван, вздыхая с облегчением, что оказалась подальше от него. Из глаз падает несколько капель; вытираю слезы и беру старую книжку Хардина «Грозовой перевал». Хотя я очень хочу вернуться и выяснить у него все – где он был, с кем, почему дрался и с кем, – заставляю себя остаться на диване, потому что это заставит его переживать еще сильнее.

Хотя, наверно, он не будет и вполовину страдать так, как я.