После - Анна Тодд

– Думаю, ты прав, – говорю я и укладываю в сумку белое белье и несколько попавшихся под руку шмоток.

– Ты знаешь, как было бы намного проще, – говорит он, закидывая сумку на плечо, когда мы выходим наружу.

– Как? – Я уже знаю, что он собирается сказать.

– Если бы мы с тобой жили вместе. Не надо было бы решать, где ночевать, и постоянно паковать сумки. Был бы отдельный душ, ну, не совсем отдельный. – Хардин игриво подмигивает. Он открывает дверцу машины для меня, и я уже думаю, что все сказано, но тут он добавляет: – Ты могла бы просыпаться и варить себе кофе на нашей кухне, и мы каждый день встречались бы на собственной территории. Никаких соседей по комнате или по этому дерьмовому братству.

Каждый раз, когда он произносил «наше», я просто расцветаю. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится эта мысль. Я просто в ужасе от того, как все быстро меняется с Хардином. Но я не хочу, чтобы по моему лицу это было заметно.

Подъезжаем. Он кладет руку мне на бедро и говорит:

– Не думай об этом.

Телефон Хардина снова вибрирует, но он не обращает внимания. На этот раз мне кажется странным, что он не поднимает трубку, но я гоню подозрения прочь.

– Чего ты боишься? – спрашивает он, когда я молчу.

– Не знаю. Что делать, если с моей стажировкой что-то случится и я не смогу себе это позволить? Или что-то случится между нами?

Он ненадолго хмурится, но потом снова говорит мне с прежней беспечностью:

– Детка, я уже говорил тебе, что буду платить за квартиру. Это была моя идея, так что давай так и будет.

– Неважно, сколько ты получаешь. Мне не нравится идея, что ты будешь все оплачивать.

– Можешь оплачивать телевидение, – ухмыляется он.

– Кабельное и продукты? – предлагаю я.

Не могу понять, насколько серьезно мы это решаем.

– Договорились. Продукты… Неплохо, как считаешь? Можешь каждый день к моему возвращению готовить ужин.

– Извини? Скорее наоборот, – смеюсь я.

– Мы могли бы готовить через день?

– Договорились.

– Значит, ты переезжаешь ко мне?

Не думаю, что видела когда-то на его лице более широкую улыбку.

– Я просто…

– Я буду заботиться о тебе, ты знаешь? Всегда, – обещает он.

Собираюсь сказать, что не хочу, чтобы он содержал меня, что я буду зарабатывать и платить свою долю, но понимаю, что он говорит не только о деньгах.

– Боюсь, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – признаюсь я.

– Я тоже, – к моему удивлению, говорит он.

– Правда? – Я рада, что он чувствует то же самое.

– Да, я постоянно об этом думаю. Ты слишком хороша для меня, и я все жду, когда ты это осознаешь, но все-таки надеюсь, что этого не произойдет, – говорит Хардин, пристально глядя на дорогу.

– Этого не произойдет.

Он не отвечает.

– Хорошо, – нарушаю я молчание.

– Что хорошо?

– Хорошо, я перееду к тебе, – улыбаюсь я.

Он выдыхает, словно после нескольких часов тяжелой работы.

– Правда? – Он качает головой, и на щеках вновь появляются ямочки.

– Да.

– Ты представить себе не можешь, что это значит для меня, Тереза. – Он кладет руку на мою и слегка сжимает.

Мы заезжаем на нужную улицу. Я ликую. Мы действительно это делаем, мы съезжаемся. Я и Хардин. Вместе. Навсегда. В собственной квартире. На собственной кровати. Все наше. Мне ужасно страшно, но моя радость сильнее волнения, сейчас по крайней мере.

– Не называй меня Терезой, а то передумаю, – капризно говорю я.

– Ты сказала, что только друзья и близкие могу звать тебя так. Я думаю, что заслужил…

Он об этом помнит? Я сказала это, кажется, когда познакомилась с ним.

– Точно. Зови меня, как хочешь.

– О, детка, я бы на твоем месте так не говорил. У меня целый список извращенских прозвищ, которыми бы я хотел тебя называть.

Он улыбается. Чувствую, что хочу слышать от него эти непристойности, но я удерживаюсь от просьбы и свожу ноги. Он, видимо, замечает это, потому что его улыбка становится шире.

Я уже собираюсь спросить, как же он хотел меня назвать, но слова застревают у меня в горле. Подъезжаем к дому и видим, что на улице полно машин, а двор заполнен людьми.

– Черт, я не знал, что у них вечеринка! Сегодня ж, блин, вторник, вот дерьмо.

– Ничего. Мы сразу пойдем к тебе в комнату, – прерываю я, стараясь унять его раздражение.

– Хорошо, – вздыхает он.

Миновав переполненный зал, мы с Хардином поднимаемся по лестнице. Я уже думаю, что не встречу никого знакомого, как вдруг замечаю в конце лестницы копну сальных светлых волос. Джейс.