Блейз Уиндхем - Бертрис Смолл

— Как мне хочется пить! — воскликнулаона, возвращая мужу фляжку. — Ты был прав: мне не терпится помыться впрохладной ванне — сегодня слишком уж жарко для мая.

Они отдыхали почти час, пустив коней пастисьна лугу у дороги. Геарта проснулась, выпила немного вина и съела смоченный внем кусочек хлеба, прежде чем вновь задремать. Капитан велел одному из младшихслуг сесть в экипаж и присматривать за выздоравливающей горничной.

— Нельзя оставлять ее одну,миледи, — объяснил он, и Блейз согласилась.

Кавалькада снова двинулась в путь, и сначалаветер освежил Блейз, но к вечеру, когда солнце уже снижалось над холмами, ейснова стало жарко. Более того — жар усиливался с каждой минутой, а по спинепобежали струйки пота.

— Энтони! — Она едва услышаласобственный голос сквозь топот копыт. — Энтони! — У нее закружиласьголова, она чуть не выпустила поводья и обмякла, прижавшись к лошадиной шее.Один из слуг, ехавших позади нее, бросился вперед, доложить эрлу.

Энтони обернулся на отчаянный крик слуги иувидел, что Блейз с трудом удерживается в седле. Осадив коня, он подхватилболтающиеся поводья лошади Блейз, спешился и успел поймать ее за секунду дотого, как Блейз свалилась на землю.

— Блейз! Блейз! — растерянно звалон. — Что с тобой, мой ангел?

— Жарко, — пробормотала Блейз, неоткрывая глаз. — Мне так жарко. Тони.

— О Господи… — прошептал Тони, — унее потница!

— Давайте я отнесу ее в экипаж, милорд.Не хватало еще, чтобы и вы заразились! — предложил капитан.

— Нет, я не заражусь, — возразил егохозяин. — Я перенес потницу в юности. — Он отнес Блейз в экипаж иположил на сиденье.

Путешествие продолжалось, но на этот раз слихорадочной поспешностью. Геарта понемногу поправлялась, а Блейз тольконачинала бороться с болезнью. Требовалось как можно скорее доставить ее домой.Капитан отправил вперед двух посыльных, чтобы предупредить слуг.

Взошла луна и ярко осветила дорогу. Постепенноместность вокруг становилась все более знакомой, и наконец впереди появилисьвладения Лэнгфорда. Кавалькада галопом пронеслась через спящие деревни,торопясь доставить свой драгоценный груз домой и избрав более короткую дорогувдоль реки. Воды Уая, посеребренные лунным светом, создавали иллюзию покоя.Наконец впереди показался дом с освещенными окнами — в Риверс-Эдже с тревогойожидали прибытия хозяев.

Слуги высыпали из дома, едва они подъехали ккрыльцу. Дверцы экипажа распахнули прежде, чем Энтони успел спешиться, бережныеруки подхватили графиню и вынесли ее наружу, а затем помогли слабой Геарте.

Блейз унесли в ее спальню и уложили в заранееприготовленную постель. Рой служанок суетился вокруг, раздевая Блейз ипереодевая в сухую рубашку.

— Девушки будут сидеть у постели еесветлости всю ночь, милорд, — объявила мистрис Эллис, экономка.

— Нет, — покачал головойТони, — я сам буду ухаживать за ней. — Он сбросил дорожный плащ икамзол. — Принесите мне все, что понадобится, скажите, что я долженделать, и пусть поблизости остаются только те, кто уже перенес болезнь.

— Милорд, не мужское это дело — ухаживатьза больной женщиной, — упрекнула мистрис Эллис.

Энтони вскинул голову, и его глаза наполнилисьтакой болью и страхом, что экономка попятилась.

— Она — моя жена, — просто ответилон и пододвинул кресло поближе к постели. «Какая она маленькая», — думалон, глядя на Блейз. Когда ее тело начинало содрогаться, он испытывал оструюболь. Он вспоминал, как в юности переболел потницей вместе с Эдмундом — оба онипочти не страдали, болезнь не продлилась и двух дней, но множество людей тогдаумерло.

Блейз не может умереть. Этого не будет! Ондолжен так много сказать ей. Им предстоит еще столько сделать вдвоем. Она — егожизнь. Она — сердце Лэнгфорда. Бог не отнимет ее у детей, у мужа, у слуг.Энтони осторожно вытирал пот с лица Блейз и вновь клал влажную ткань ей на лоб.

Жарко… жарко… почему так жарко? Блейзнедоумевала. Еще никогда лето в Эшби не бывало таким жарким. Мама!

Где же ее мама? А Блисс? И Блайт? Где мама?Должно быть, кормит малыша — в доме всегда есть малыш. Этого назвали Дилайт.Отец Иоанн разгневался, когда мама объявила ему, как будут звать девочку. Амама рассмеялась, объяснив, что ребенка надо окрестить как Мэри-Дилайт — точнотак же, как ее другие дочери были крещены Мэри-Блейз, Мэри-Блисс и Мэри-Блайт.Мама считает, что Мэри — лучшее из имен святых.

Жарко… снова жарко… Выйдут ли они замуж? Ведьу них нет приданого. Папа и мама тревожатся. Старший сын сквайра пыталсяпоцеловать ее в саду, но она оттолкнула его. Он не посмел пожаловаться. Блисссчитает, что она, Блейз, поступила глупо — сын сквайра взял бы ее в жены и безприданого. Но она скорее останется старой девой, чем выйдет замуж за этогосамодовольного олуха. Пусть Блисс забирает себе этого скользкого лягушонка, аей предназначен более высокий удел.

Она выходит замуж! О, как ей страшно… но никтоне должен заметить ее страха. Графине не подобает выдавать свои чувства. Надонайти сестрам мужей, помочь им всем.

О, как он красив! Если бы только ее муж былтаким же привлекательным! Прошу тебя. Благословенная Дева, пусть мой муж будетдобрее Энтони Уиндхема!

Эдмунд! Эдмунд! Боже мой, как я люблю тебя! Унас есть дочь, а я хотела, чтобы в Лэнгфорде появился наследник. Нисса? Тыхочешь назвать ее Ниссой? Чудесное имя, милорд! Эдмунд, я люблю тебя. О Эдмунд,не уходи! Не умирай! Только не ты! Ненавижу тебя, Энтони! Ты убил моегоЭдмунда!

Господи, как мне страшно! Как страшно! Почемувсе кланяются и лебезят передо мной — только потому, что король пожелал лечь сомной в постель? Я хочу домой, в Риверс-Эдж, но уехать не могу. Напрасно ясбежала из дома.

Нельзя плакать — он оскорбится. Прошу, не надопринуждать меня! Мне не нужен любовник! Почему я испытываю наслаждение, ведь яне хочу его? Ничего не понимаю…

Бедный Гэл… непросто быть королем. За власть,как и за все остальное, надо платить. Все о чем-нибудь мечтают, вот и Гэл хочетсына, но королева не может его родить. Он говорит, что его брак незаконный. Незнаю, правда ли это…

Бедный Гэл, бедный… Что будет со мной, когда яему наскучу? Этого я не хочу. Не желаю! Бедный Гэл — у него остался толькоУилл, шут, и я его понимаю…

Жарко… жарко… почему мне так жарко? Хочуоткрыть глаза, но не могу. Помоги мне, Тони!