Вечная принцесса - Филиппа Грегори

Это их первая ошибка.

Кардиналов я полностью игнорирую. Так же игнорирую и прочих судейских — секретарей, помощников, писцов, которые сидят на скамейках по стенам, скребут перьями по пергаментным свиткам, запечатлевают этот фарс для потомства. Я игнорирую суд, город, даже людей, которые с любовью шепчут мое имя. Я смотрю только на Генриха.

Я знаю его как свои пять пальцев. Лучше, чем кто-либо еще на свете, и, уж конечно, лучше, чем его нынешняя фаворитка. Я видела его и мальчиком и мужем. Я помню его десятилетним, когда он приехал встретить меня на пути к жениху и так забавно выпрашивал в подарок берберского скакуна. Маленького Генриха так легко было завоевать лестью и подарками! Я видела его глазами его брата, который говорил, и совершенно справедливо, что избалованный ребенок вырастет в избалованного мужчину и станет опасным для всех. Я видела его юношей и заполучила себе место на троне тем, что подпевала его тщеславию. Я была для него самым желанным из призов и позволила ему этот приз выиграть. Я видела мужчину тщеславного и надутого, как павлин, когда отдала ему всю славу за мою победу над шотландцами, самую славную победу в английской истории.

По требованию Артура я солгала. Солгала низко, как только может солгать женщина, и буду тверда в своей лжи до гробовой доски. Я инфанта Испанская — если уж дала обещание, его выполню. Мой любимый, Артур, на смертном одре потребовал от меня клятвы, и я ему поклялась. Он просил меня объявить, что мы никогда не были любовниками, приказал выйти замуж за его брата и стать королевой. Я выполнила все, что обещала. За все эти годы ни на секунду я не усомнилась, что на то была Господня воля, чтобы я стала королевой Англии, и королевой я буду, пока не умру. Именно я спасла Англию от нашествия шотландцев — Генрих был слишком молод и неопытен, чтобы повести армию в бой. Он бы предложил Якову рыцарский поединок, проиграл битву и погиб при Флоддене, а его сестра Маргарита заняла бы мое место на английском троне. Этого не случилось, потому что я не позволила, я, королева, которой пребуду, пока не умру.

Я не раскаиваюсь в своей лжи. Я придерживалась ее неуклонно и заставила поверить в нее всех, какие бы сомнения они ни питали. По мере того как Генрих взрослел и лучше узнавал меня и других женщин, он, несомненно, убеждался в том, что не девственницей стояла я с ним у алтаря, что я его обманула. Однако за все двадцать лет брака лишь единожды, в самом начале, он нашел в себе мужество заговорить об этом. Сейчас, стоя в зале суда, я уверена, что и сегодня ему не хватит духу спросить меня снова. Даже сейчас! Моя сила зиждется на уверенности в том, что он слаб. Видя меня перед собой, вынужденный смотреть мне в глаза, он не посмеет утверждать, что я пришла к нему не девственницей, что до того я была женой и возлюбленной Артура. Его тщеславие не позволит ему признать, что я любила Артура с истинной страстью, а Артур — меня. Что, по правде говоря, я живу и умру женой и возлюбленной Артура, так что брак с Генрихом можно с полным основанием аннулировать.

Нет, он не столь мужественен, как я. Если я встану гордо, прямо и снова повторю свою великую ложь, он ни за что не посмеет сказать правду.

— Суд вызывает Екатерину Арагонскую, королеву Англии, — глупо повторяет герольд, между тем как все могли видеть, что я уже в зале и, как испытанный боец, стою перед троном.

Это меня они вызывают. Это мой титул. Надежда моего умирающего мужа, желание моей матушки и воля Господа Бога состояли в том, чтобы я стала королевой Англии, и во имя их и во имя этой страны, которую я полюбила, я буду ею, пока не умру.

— Суд вызывает Екатерину Арагонскую, королеву Англии!

Это я. Это мой час. Это мой боевой клич.

Я делаю шаг вперед.