Бывшая любовница - Мишель Смарт

Пепе… в сером костюме, белой рубашке и черном галстуке. Да, в галстуке, что трудно себе представить.

– Что ты хочешь?

– И тебе доброе утро, cucciola mia, – ответил он, сверкнув белоснежными зубами.

Он выглядел неотразимо.

– Нам пора уезжать.

Кара пожала плечами:

– Если ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, тогда тебе придется подождать: я не готова.

– Моника ведь сказала тебе быть готовой. Это было час назад.

– У меня нет часов, а в телефоне села батарейка, поэтому, который час, я не знаю. – И многозначительно добавила: – Я бы подзарядила телефон, но зарядное устройство в Дублине.

– Никаких проблем, – ответил он, прошел мимо нее и уселся на кровать. – Я подожду.

– Но не здесь.

– И как же ты собираешься мне это запретить?

Она испепелила его взглядом, а он лишь тихонько засмеялся, от чего она еще больше разозлилась.

Продолжая смеяться, он порылся в одной из коробок и извлек черные кружевные трусики:

– Наденешь это?

Она выхватила трусики из его руки, чувствуя, как пылают щеки.

– Уходи и дай мне одеться.

– Я бы ушел, но у меня такое ощущение, что ты скорее будешь готова, если я здесь с тобой.

Пробормотав себе под нос все известные ей ругательства – но достаточно отчетливо, чтобы он услышал, – Кара подхватила выбранные ею вещи и скрылась в ванной, со стуком захлопнув за собой дверь.

С минуту она не снимала полотенце, представив, как Пепе уставился на ее обнаженное тело, и… грудь у нее отяжелела.

Она сглотнула слюну, неожиданно заполнившую рот, и натянула трусики, не сразу сообразив, что это те же самые, которые только что держал в руках Пепе.

Вот таким же образом он смог легко ее соблазнить, заставить ее тело отозваться на него, уступить ему. К концу того уик-энда она превратилась в сладострастную нимфу.

Что в нем было такого? И что с ней не так, если она до сих пор откликается на него после всего, что он с ней сделал? Разве беременность не является природным противоядием от возбуждения? Жаль, если это не так.

Кара, одевшись, вернулась в комнату. Пепе пересел с кровати в кресло в углу и вытянул длинные ноги, держа в руке телефон.

Увидев ее, он поднял брови:

– Ты готова?

– Вполне.

– Но у тебя волосы не высохли.

– Немного влажные. – Она тщательно, насколько было возможно, высушила волосы полотенцем.

– Но ведь холодно.

– Мой фен в Дублине.

Пепе уже начал привыкать к обвиняющему взгляду, который постоянно бросала на него Кара, словно хотела сказать: «Если бы ты позволил мне забрать свои вещи, у меня не возникло бы подобной проблемы. Ты во всем виноват».

– Как только мы вернемся с виноградника, ты получишь фен.

– К тому моменту волосы у меня высохнут.

– Хм. – Он задумчиво на нее посмотрел. – Я бы не сказал, что сарказм тебе к лицу.

Она нахмурилась:

– Как ни смешно, но гены сарказма у меня проявляются, лишь когда ты рядом.

– Я же обрел ген разума. К сожалению, он отличается от твоего определения разумности, но нельзя же угодить каждому. – Он развел руками и отвесил насмешливый поклон. – А сейчас, моя маленькая пылкая гейша, нам пора.

– Почему ты так меня назвал?

Если бы взгляд мог превратить мужчину в камень, то вместо Пепе стояло бы изваяние из гранита.

– Ты такая обидчивая, – отозвался он.

– «Гейша» звучит очень похоже на «наложницу».

– Вовсе нет. Наложница призвана доставлять удовольствие мужчине, а гейша – это художественно одаренная дама. Гейша крайне редко вступает в сексуальную связь со своим клиентом.

Кару это не успокоило. Наоборот, взгляд у нее сделался еще более мрачным.

– Вижу, я тебя не убедил, – театрально вздохнул Пепе. – Наверное, хорошо, что ты будешь при мне пять месяцев – у меня уйдет не меньше времени, чтобы получить от тебя улыбку.

Они въехали на площадку с огромным белым вертолетом, на котором красовалась надпись «Мастранджело».

При виде вертолета Кару затошнило.

– Пожалуйста, скажи, что мы не полетим на этой штуке.

– Выбирай: либо восьмичасовая поездка на автомобиле, либо перелет за два часа на этом красавце.

– Я выбираю автомобиль.

– Прости, cucciola mia, но я за вертолет. Час туда, час обратно.

– Наши голоса разделились.

– Это мое время и мои деньги.

– Я обязательно должна лететь с тобой? Неужели я не могу подождать здесь?

– Да, ты должна лететь со мной. – Впервые Кара заметила металл в его голосе. – Я больше не намерен с тобой спорить. Уверяю, перелет абсолютно безопасен и комфортен. – С этими словами он открыл дверцу и вышел из машины.

Она высунула ему вслед язык.

У вертолета стояли трое мужчин – все они были в черных рабочих комбинезонах. Пепе подошел к ним.

Кара взобралась на борт и села в белое откидывающееся кресло. Внутри вертолета было намного меньше металла, чем можно было предположить, и больше плюша. Пепе показал ей, где на сиденье расположены всевозможные гаджеты – включая складной лэптоп, – какие только пожелал иметь такой большой мальчик с кучей денег, как он.

– Разве ты не будешь сидеть рядом? – спросила она, обеспокоенная тем, что он отошел от нее, собираясь выйти.

Он улыбнулся:

– Одному из нас придется стать пилотом.

Она не успела и глазом моргнуть, как он выпрыгнул из вертолета и задвинул дверцу. Почти тут же он открыл дверцу впереди, уселся на место пилота и занялся приборами.

– Очень смешно, Мастранджело, – сказала она поверх разделяющей их низкой перегородки. Если бы она захотела, то могла нагнуться и ткнуть его, так он достал ее своими шутками. И уже было собралась это сделать, как вдруг до нее дошло, в чем дело. – А где пилот? – в страхе спросила она.