Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

Ксения, в который раз, отругала себя за бестолковость. Мешала ей эта бумажка?!

Выскочив на проспект Ксюша поймала первое попавшее авто. Урну пришлось высыпать прямо на тротуар. Собирая содержимое обратно она, наконец, обнаружила заветный прямоугольничек.

На звонок Ирэна не отвечала с полчаса, Когда Ксюша уже отчаялась, та, наконец, отозвалась и не вникая в проблемы новоявленной подруги заявила, что давно ее ждет и назвала адрес. Ксюша при разговоре услышала музыкальный фон, девичий хохот и по восторженному тону Ирэны поняла, что попала. Однако справиться с зудом нетерпения уже не было никаких сил и Ксюша решилась.

В дверях, по названному адресу она, естественно, попала прямо в горячие объятия Ирэны. Кое как отбившись он оттащила ее в угол другой комнаты, свободной от своры полуголых девиц (едва не подключившихся к процедуре знакомства) и принялась умолять Ирэну помочь ей. Та нескоро взяла в толк ее просьбу — позвонить, считай посреди ночи в молдавское село, не зная номера а по адресу… Потом вспомнила, что у нее знакомая оператор Мегафона и, намекнув Ксюше, что если получится расплачиваться той придется прямо сейчас принялась набирать какие-то номера, что-то от кого-то требовать. Чудо случилось через час телефонного терроризма. Ирэна протянула трубку Ксении, когда та уже потеряла всякую надежду на успех.

Ион долго не мог понять кто его добивается, но, когда Ксюша сообщила ему что отправила ему фотографии, которые обещала, тот, наконец, все вспомнил. Справившись, по этикету, о здоровье и погоде Ксюша осторожно, с замиранием сердца спросила, где он рисовал ту картину, на каком побережье? Ион долго молчал потом вспомнил — Ладожское, что в Карелии, названия местности он не знает.

Ксюша засияв от восторга опустила трубку. Информация по ценности стоила той расплаты, которую обозначила Ирэна, да Ксюша уже и не возражала…

Алик сам надумал отвезти Ксению к матери, а потом — куда она пожелает. Маршрут-то, как он понял, у нее уже намечен. Так что еще один день они проведут вместе. Нет, не в постели или придорожной канаве. Просто он принимает не выданный заказ на такси. Без оплаты.

Аргумент Ксению убедил мало, и она забормотала, что не хотела бы его обременять, и без того хлопот причинила… Тем более что кроме Кингисеппа ей, действительно, надо будет добраться до деревушки, что у монастыря, а это не меньше ста пятидесяти километров в противоположную от Питера сторону… По Мурманскому шоссе. Алик, не вникая в стихосложения, сделал жест означающий неприятие возражений и, словно по нему, в кабинет вошли сотрудники.

— Сегодня меня не будет.

«Пончик» попытался что-то сказать, но Алик продолжил:

— Представьте, что у меня проблемы со здоровьем или я подстреляный в реанимации. Или еще что-нибудь… Посмотрим заодно на вашу способность к самовыживанию. В этом мире ничего не вечно и вы должны быть всегда готовы принимать решения самостоятельно… И вообще. Почему такая несправедливость? Я даю вам отгулы, когда вы только заикнетесь, заслуженные и незаслуженные…

— А этот? — кивнул головой куда-то в сторону бритый.

— Подождет, — хмуро отрезал Алик и с осуждением посмотрел на телохранителя.

— Зачем лишние вопросы?… До вечера, а если повезет, то и до утра я поступаю в распоряжение нашей красавицы. Мы у нее в долгу. Неоплатном.

Попка с глазами ревниво заерзала ягодицами. Ксюша скользнула взглядом по ее высокой, четко очерченной груди (может даже и натуральной) и еще раз удивилась, — что этому Алику еще нужно? Накрашена, начищена, волосок к волосочку… Будь Ксения мужчиной, эта кукла ее вполне бы устроила… Интересно, сколько абортов она от него сделала? Скорее всего, как только получила приглашение на работу поставила спираль.

Ксюша попросила минут пять на сборы. Алик жестом руки дал понять белобрысому, чтобы сопровождал ее. В квартире Ксения быстренько навела порядок, — застелила кровать, подмела пол… Все это время телохранитель стоял, как изваяние, в прихожей. Собрав сумку и осмотревшись, не забыла ли чего, она отправилась к выходу. Белобрысый открыл дверь и посторонился, чтобы пропустить ее вперед. Ксения, взглянув на его по-прежнему невозмутимую физиономию, не выдержала и, уже ругая себя, брякнула:

— Послушай, а ты с женщинами что, не можешь?

Белобрысый уставился на нее и глаза его (наконец-то) оживились.

— Что, нужно доказать?

Ксюша, перепугавшись, вылетела на площадку.

— Нет-нет. Я пошутила, прости.

Уже на улице она сунула парню стодолларовую бумажку.

— Спасибо за службу и за кредит, — и тут же съязвила: — Здесь тебе хватит и на презервативы. Дело то рискованное.

Парень ухмыльнулся, но деньги взял, аккуратно сложил купюру и сунул в портмоне.

— Поедем на джипе, — решил Алик. — За день, если ненадолго застрянешь у матери я должен обернуться.

Ксении было абсолютно все равно, на чем ехать. Голова болела совсем по другому поводу. Она опасалась оставаться с ним наедине столь длительное время. Ей трудно уже было определить, что больше настораживало — настойчивость Алика, хоть и деликатная, на уровне намеков, или собственная растерянность. Нет, она не испытывала к нему никаких чувств, кроме благодарности, разве что он ей немного нравился, но… чем? Она не могла ясно определить. Может быть своими поступками, своим вниманием к ней, своей необычностью, в конце концов. Если все это взвесить набиралось не так уж много. Откуда тогда тревога? Выходило, она опасается того, что примет свое отношение к этому парню за нечто большее, следовательно, допустит ошибку. Даже если она выразится в каком-то сексуальном эпизоде (что ей то терять)… Нет, нет! Она достаточно устойчиво держалась на ногах много месяцев, стала уважать себя за это. Сорваться на самом финише, что может быть обиднее?! Сложившаяся ситуация — всего лишь очередной соблазн, каких много и который следует преодолеть, чтобы не потерять себя. Она уже знает, что в таком преодолении получаешь удовольствия порою больше чем от секса… Конечно, если им занимаешься не с любимым и единственным. Там совсем иное…

До Кингисеппа ехали в молчаливом напряжении. Мать сидела у дома на скамеечке и, хотя разговаривала с соседкой, время от времени поглядывала на останавливающиеся у тротуара автомобили.

Ксюша выбралась из джипа и, взглянув на мать, пожалела, что не вышла где-нибудь за углом. В глазах родительницы ей показалось что-то похожее на осуждение.

— Нет, нет, мама, это просто человек, который помогал мне в делах. Я ему заплатила…

Дома они пообедали. Матери долго о себе рассказывать не пришлось. Ксения же решила, что посвящать ее в обстоятельства, которые прояснились в Севастополе, ни к чему (меньше знаешь — лучше спишь). Погоревали об Андрее… Когда у нее все наладится, пригласит мать в гости, но, скорее всего это будет нескоро. А, еще вернее, она сама ее навестит. Мать с подозрением покосилась на дочь.

— Уж не приметила ли кого?

Ксюша улыбнулась.